Книга Время волка, страница 109 – Дж. Сидни Джонс

— Но это же очень опасно, Хинкле. За мной ведь охотятся.

— Поздно думать об этом. Я хороший полицейский и мог бы доставить тебя в участок. Но делать этого не стану. И вот мы сидим теперь здесь, в укромном местечке, и рассуждаем, кто кому помог или помогает. Так что, как видишь, я уже подставил себя. Скажи-ка лучше, чем бы смог я тебе помочь?

— Ты это серьезно?

Хинкле кивнул:

— А ты, черт тебя побери, решил, что я шутки шучу? Впрочем, возможно, для тебя и впрямь не имеет значения, что ты спас меня в тот раз.

— Хорошо, – произнес Радок. – Мне нужны деньги.

— О боже! Я наслышался в жизни своей немало удивительных историй. И некоторые из них даже сам пересказывал, когда оказывался на мели. Но тебе не надо ничего говорить мне, чтобы получить от меня деньги взаймы. – Он достал с ухмылкой набитый рейхсмарками бумажник и, отсчитывая мятые банкноты, добавил: – Я догадывался, что тебе потребуются деньги. Слышал, что ты вынужден был прошлой ночью спешно покинуть свою квартиру. Вроде бы тебе пришлось бежать.

Радок взял у Хинкле пачку денег и сунул ее в карман пальто рядом с документами, касавшимися «Окончательного решения».

— И еще было бы неплохо, если бы ты смог подкинуть меня в город, – сказал Радок. – Мне нужно на тот берег Дуная. Я скажу куда. И не беспокойся: я не задержу тебя там.

— Хорошо, хорошо. Только один вопрос: ты никого не убивал? Не из-за этого за тобой гонятся?

— Нет. Дело обстоит как раз наоборот: я пытаюсь предотвратить убийство. И речь идет о спасении не одного какого-то человека, а многих.

— Вот и отлично. Это все, что я хотел знать. Убийство никогда ничего не меняет в лучшую сторону. Скорее лишь усугубляет проблемы.

— С каких это пор стал ты вдруг таким благочестивым? У тебя же репутация крутого парня. Подумай-ка сам, скольких ты убил?

Хинкле осмотрелся, будто опасаясь, что его могли подслушать.

— Честно?

Радок кивнул.

— Так вот, я даже не стрелял никогда ни в одного подонка.

— Вранье.

— Нет, это правда. Хотя в полиции и рассказывают всякие истории, вроде того: Хинкле – зверь, скрутит кого угодно! Старые побасенки. Прилипились ко мне, словно кличка. Тебя вот тоже звали Паганини. А когда ты последний раз трогал свою скрипку?

— Все ясно. Может быть, тронемся теперь? Мне становится как-то не по себе, когда я сижу в припаркованной машине.

— Не убивай никого, Радок: нет ничего хуже этого. Не проливай ничьей крови даже ради того, чтобы спасти чью-то жизнь. Ссылка на то, что ты убиваешь во имя чего-то, несостоятельна. И не пойми меня превратно. Я не отношусь к верующим людям. Но мой старик отец побывал на Первой мировой войне. «Хуже бойни трудно себе что-либо представить, – говорил он мне. – И что она дает кому-то?» На этот же раз мы ввязались в еще более страшное побоище.

Они поехали в город. Никто из них не нарушал молчания. Им потребовалось более получаса, чтобы добраться малолюдными улочками до указанного Радоком места – у канала в Третьем округе. Отсюда пешком до «Пратера», громадного парка развлечений, где можно было бы затеряться в толпе до наступления темноты, всего пятнадцать минут. Хинкле не следовало посвящать в то, куда и зачем он направляется. И вообще никто ничего не должен был знать об инспекторе Радоке. Теперь он станет человеком-невидимкой.