Книга Под кожей, страница 183 – Ника Коваль

— По какому тарифу? – приподнимаю бровь, пытаясь сохранить серьезность.

— По тарифу «навсегда». Одноразовый платеж – твоя душа. Рассрочка – вся твоя жизнь. – Он говорит это с такой абсолютной, непоколебимой уверенностью, что во мне снова что-то замирает и тает одновременно.

Я не отвечаю словами. Вместо этого я притягиваю его лицо к себе и целую. Целую так, чтобы он почувствовал – его условия приняты. Без обсуждений. Без сожалений.

За окном просыпается Лондон – шумный, серый, полный своих тайн и опасностей. Но здесь, в этой комнате, пахнущей пионами, ветивером и нами, существует отдельная вселенная. Вселенная, где я – не Эмма Грей, сломленная свидетельница. А просто его девчонка. А он – не Кристофер Блэк, призрак-киллер. А просто мой мужчина.

И первый день этой новой вечности начинается не с будильника, кошмаров или пустого холодильника. Он начинается с его смеха, перемешанного с моим. С солнечного зайчика на стене. С осознания, что самое страшное и прекрасное приключение только началось.

В один момент Крис отстраняется и всматривается мне в лицо. Не говорил ни слова. Его глаза цвета стальной грозы держали меня в плену, прожигая насквозь. Он приблизился, повалив меня на спину, и устроился между моих расставленных колен. Его пальцы, грубые и горячие, вцепились в мои бёдра. Не больно. Твердо. Как якорь, который не давал мне уплыть в океан собственного страха и желания.

— Посмотри на меня, – его голос был низким, хриплым, будто пропущенным через гравий. – Только на меня.

Я подняла глаза. В них не было той былой нежности, но и холода тоже не было. Там бушевал огонь. Голодный, неукротимый, дикий. От этого взгляда по спине пробежала дрожь, и между ног сжалось влажное предательское тепло.

Он наклонился. Его губы обожгли мою шею не поцелуем, а укусом. Острым, влажным, затяжным. Я вскрикнула, и звук сорвался с губ не протестом, а стоном. Его язык провёл по месту укуса, лаская, а зубы снова сжались чуть ниже, оставляя новые марки. Он не целовал – он помечал. Каждый сантиметр кожи от уха до ключицы становился его территорией, пропитанной жаром его дыхания и влагой его рта.

Одной рукой он откинул мои волосы, открывая другую сторону шеи для таких же опустошительных атак. Другая его рука скользнула под край его футболки, в которую он одел меня после вчерашнего, большие пальцы провели по нижнему краю грудной клетке, едва касаясь кожи, но от этого прикосновения всё внутри перевернулось. Он снял топ с меня одним резким движением, и холодный воздух комнаты ударил в обнажённую кожу, но тут же был вытеснен жаром его тела.

Его взгляд упал на мою грудь, и в нём что-то дрогнуло – не мягкость, а чистейшее сконцентрированное вожделение. Он наклонился, и его губы закрыли один сосок, сначала просто влажным горячим кружком, а потом… Потом его язык задвигался – тёплый, сильный, проводящий жёсткие вибрирующие круги по самой чувствительной точке. Я впилась пальцами в его волосы, не в силах выдержать это. Он пососал, слегка прикусил, заставив меня выгнуться навстречу со стоном, полным отчаяния и мольбы.

Через мгновение он перешёл ко второй груди, одаривая её тем же методичным, безжалостным вниманием, пока я не начала терять связь с реальностью. Всё сузилось до точки, где его рот встречался с моим телом, до жгучей пульсации между ног, до его рук, которые теперь гуляли по моему телу, как по давно выученной карте.