Книга Под кожей, страница 167 – Ника Коваль

— Хорошо, спасибо, Антонио.

Вечер прошёл в тёплой атмосфере, за исключением наших с Эммой переброской взглядами. Мой поступок сильно на неё повлиял, но не негативно, а скорее наоборот, положительно. Румянец на её щеках стал проявляться чаще, когда она смотрит на меня, а на губах игривом смущённая улыбка.

Синнабоны получились чудесные, тесто прям таяло во рту, оставляя насыщенный вкус корицы на языке.

Антонио вскоре ушёл, оставив нас вдвоём, и я, наконец, дождался момента, когда смогу преподнести первую часть своего подарка. Эмма, проводив Антонио, возвращается на кухню, а я в это время достаю пакет, который ранее припрятал в шкафчике. Нервозность снова возвращается, заставляя мои пальцы трястись, но сделав несколько глубоких вдохов, мое самообладание ненадолго возвращается. Мои тихие шаги нарушают тишину, которая стала становиться давящей и напряжённой. Всё пройдет хорошо, должно пройти.

Эмма уже снова сидит за столом, допивая свою порцию чая, и смотрит в стенку, о чём-то задумавшись. Я чувствую, как в горле внезапно пересохло, что-то внутри заставляло меня сильно нервничать, хотя в этом ничего такого нет. Просто сделать подарок, всего то.

Да, Блэк. Ты забыл упомянуть деталь, что ты вообще впервые кому-то что-то даришь, так еще и девушке, по которой ты сохнешь, как сопливый подросток в пубертате.

Сделав глубокий вдох, я направляюсь к ней и слегка откашливаюсь. Только сейчас понимаю, что возможно, дарить это всё лично была плохая идея. Лучше бы заказал доставку и посмотрел её реакцию по камерам, чем сейчас стоял и чувствовал себя как идиот.

Эмма поворачивается ко мне и слегка улыбается. В приглушенном свете она выглядит как ангел с самой чистой душой. Сердце вот-вот готово выбить мои ребра к чертям от того, как сильно меня поражает это зрелище.

— Ты чего стоишь? Садись, я налью тебе ещё чаю, – она уже хотела встать, но я её останавливаю.

— Подожди… э… сядь.

Какого хрена я начал заикаться?!

Эмма приподнимает брови в удивлении, но садится на место, смотря на меня с интересом.

Чёрт, и что дальше говорить? Зачем я вообще начал всё это, теперь хочется сквозь землю провалиться.

— Что-то случилось? – спрашивает она, складывая ладони на коленях.

— Нет, нет. Всё хорошо, просто… – вздохнув, я подхожу ближе и откашливаю внезапно возникший ком в горле. – Вообщем…

Достав из-за спины брендовый пакет, а протягиваю его ей, чувствуя, как подрагивают пальцы.

Её глаза расширяются, в удивлении, останавливаясь на подарке. Золотая надпись бренда сразу дает понять, насколько дорогой внутри подарок. Какое-то время она не говорит ни слова, заставляя мое сердце биться где-то в горла. Прочистив горло, она наконец, говорит.

— Это шутка?

Да, перед тобой стоит шут, который решил выставить себя круглым идиотом, Эмма. Ты меня раскусила.

— Нет, не шутка. Открой, – подойдя ближе, я отдаю ей пакет, на мгновение касаясь её пальцев своими.

Она настороженно принимает его и ставит на стол. Время мучительно замедлилось, когда я наблюдал, как она достает коробку с украшением. Крышка открылась.

На чёрном бархате лежала подвеска. Тонкая цепочка из белого золота и камень. Изумруд. Не просто зелёный, а точно её глаза. Глубокий, загадочный, с такими же внутренними всполохами, будто в нём самом горел огонь.