Книга Под кожей, страница 166 – Ника Коваль

— Можешь поворачиваться.

Мой взгляд встречается с её, и сердце в моей груди забилось чаще. Живой взгляд зеленых глаз смотрит прямо в душу, словно выискивая все спрятанные в ней тайны. В нём нет больше мёртвой пустоты, что была несколько дней назад, теперь этот взгляд наполнен эмоциями, жизнью и теплотой, которая греет мою душу. Не могу удержаться, чтобы не посмотреть на её губы. Такие манящие сладкие губы, по которым я уже неимоверно скучаю. Скучаю по ощущениям их прикосновения к своим, по их вкусу на своих губах, моя сдержанность тлеет с каждым мгновением.

Её рука мягко потянула мою, направляя на кухню.

— Пойдём, булочки остынут, – она улыбнулась, и чёрт, я уже чувствую, что это будет один из лучших вечеров.

На кухне горит приглушенный свет, запах корицы и свежей выпечки пьянил разум, но на столешнице и электрической плите был небольшой беспорядок. Повсюду были следы муки, теста и разных пряностей. У меня вырывается смешок, когда я замечаю смущенное лицо Эммы, она, видимо, забыла прибраться.

— Я всё уберу, не переживай, – смущенно улыбаясь, шепчет она и ведет меня к столу, где уже сидит Антонио.

— Я не переживаю, котёнок, – отвечаю я, пожимая руку Антонио и присаживаясь на стул. – Тебе помочь с чем-нибудь?

— Можешь поставить чай, если хочешь. А, Антонио, можешь принести, пожалуйста, сверху мои таблетки? А я пока достану булочки из духовки.

Антонио бросает дружелюбное «конечно» и скрывается в коридоре. Я же наблюдаю, как Эмма элегантно двигается по моей кухне, протирая все загрязнения тряпочкой. Движения её руки и легкое покачивание бедер гипнотизирует меня, что я не могу отвезти взгляд. Так, чай. Нужно поставить чай.

Поднявшись, я подхожу к чайнику и наливаю в него воду. Эмма продолжает убирать беспорядок в опасной близости от меня. В моей голове уже играют образы, как я хватаю её за талию и усаживаю на столешницу, чтобы наконец, овладеть ей прям здесь и напомнить, кому она принадлежит. Мой рот наполняется слюной, как у голодного зверя, готового пообедать своей долгожданной жертвой, член уже болит от количества крови, прилившего к нему. Это невыносимо, чертовски невыносимо.

Мои мечты перебивает её кряхтение, когда она пытается достать кружки с верхней полки. О чёрт, она меня убьет. Мои движения тихие и осторожные, как у хищника на охоте. Я встаю сзади неё, чувствуя тепло её тела рядом с моим.

— Я помогу.

С этими словами я тянусь наверх, доставая посуду и зажимая её между собой и столешницей. Чувствую, как её ягодицы прижались к моему паху. Её тело моментально напряглось, а дыхание едва заметно участилось, но она не отстранилась. Я садист, что уж тут сказать.

Достав кружки, я ставлю их рядом с плитой, но не двигаюсь ни на дюйм. Эмма уже точно ощутила, в каком состоянии сейчас находится мой член, но не знает, что с этим делать. Венка на её шее начала пульсировать, доказывая, что я не один в этой пытке. Но это не значит, что она готова, пока нет. С трудом отстранившись, я направляюсь к столу, уже ощущая, что меня сегодня ждёт долгое принятия душа, иначе мой член взорвется к чертям.

Напряжённую атмосферу прерывает Антонио, который с усталой улыбкой принёс таблетки.

— Вот, прими их после еды.

Эмма вздрогнула, выходя из навеянного мной оцепенения, и с натянутой улыбкой взяла таблетки.