Книга Под кожей, страница 129 – Ника Коваль

Он не успевает договорить.

Мое движение – не вспышка ярости. Это расчет. Чистая механика. Я давно знаю все его привычки, все его рефлексы. Резко смещаюсь в сторону, хватаю его руку и с силой бью локтем в солнечное сплетение.

Рик ахает, сгибаясь пополам. Пистолет выпадает из его ослабевших пальцев. Я ловлю его на лету, не глядя. Все происходит в долю секунды – отработанный смертельный танец, который мы когда-то репетировали вместе.

Теперь я держу ствол, прижатый к его виску. Он задыхается, смотря на меня широко раскрытыми глазами, полными не боли, а потрясения. Он не верит, что я это сделал. Я тоже не верю.

— Крис… – хрипит он.

— Заткнись, – мой голос срывается на низкий, животный рык. – Одно слово. Одно неверное движение. И я разнесу твою башку по всему этому асфальту. Где. Она.

Кайл и его люди замерли в ступоре, не зная, куда смотреть, что делать. Их мир только что взорвался.

Рик смотрит мне в глаза. И в его взгляде я наконец, вижу не расчет, не страх, а настоящую сырую боль. Боль предателя, пойманного с поличным. И что-то еще… Сожаление.

— Они взяли её благодаря мне, – выдыхает он, и голос его полон пепла. – Я передал им данные о маршруте… когда ты рассказал мне о вашей поездке. Я думал… я думал, они просто заберут её, и это все закончится. Ты очнешься. Мы вернемся к работе.

Каждая его фраза – нож в грудь. Холодный и острый.

— Кто, Рик? Кто «они»?

Он закрывает глаза.

— Я связался с Келлом. Он проработал похищение с Прядильщиками, и когда ты отвлёкся, я подал ему знак действовать.

«Прядильщики». Информационные пауки Энигмы. Специалисты по похищениям, допросам и «тихому» устранению. Они не убивают быстро. Они вытягивают информацию. По капле. Пока от человека не останется пустая сломленная оболочка.

— Куда они её увезли?

— Я не знаю, – шепчет он, виновато опуская глаза.

— Ещё раз спрашиваю… ГДЕ ОНА?!

— Я не знаю! Мне не сказали! Моё дело было только слить её, а дальше было плевать!

Лед в моей груди вспыхивает ослепительным белым пламенем. Ярость возвращается. Но теперь это не слепой шторм. Это холодная направленная энергия, сфокусированная как лазер.

Дальнейшие движения вырываются из меня машинально. Я беру Рика за грудки и начинаю бить его по лицу, пытаясь выбить из него всё дерьмо, что скопилось в нём за это сраное время. Вымещаю на его челюсти всю ту боль, что он мне причинил этим поступком. Я считал его братом, он был для меня самым дорогим человеком, но в итоге предал. Предал под прикрытием заботы и беспокойства.

Его лицо окрашивается в красный, глаза опухают, на скулах появляются багровые синяки. Он не сопротивляется, осознает, что заслужил. Глаза начинает предательски щипать. Я сначала не сразу понял из-за чего, только потом почувствовал, как единственная слеза скатилась по моей щеке. Я не плакал со времен колонии, думал, что потерял это такое слабое человеческое свойство. Оказывается, мне всего лишь нужно было почувствовать жгучую боль от предательства близкого человека. По-настоящему близкого.

Я бил и бил, не делая перерывов. Мои костяшки испачкались в крови, а лицо Рика превратилось в кровавое месиво. Я едва чувствовал, как меня начали оттаскивать. Оттаскивали грубо. Несколько пар рук впились в мои плечи, руки, пытаясь разомкнуть железную хватку, которой я вцепился в окровавленный воротник его куртки. Я вырывался, рыча, как зверь в капкане, пытаясь дотянуться до него ещё хоть разок . Моё зрение затуманилось не от пота, а от той самой влаги, что продолжала предательски жечь глаза. Глоток воздуха обжег легкие как спирт.