Книга Под кожей, страница 128 – Ника Коваль

Моя рука не двигается ни на дюйм.

— Я не отпущу его. Я никому теперь не доверяю, потому что, оказывается, даже в самом близком кругу есть предатели, – мой взгляд мелькает в сторону Рика, но его уже нет на месте.

Внезапно я чувствую прикосновение холодного металла у себя на затылке. Рик приставил дуло к моей голове.

— Ты опустишь пушку и успокоишься, Блэк. Пока я не выбил тебе мозги.

Дыхание учащается, но не от страха, а от выходящего за грани гнева. Я начинаю дышать, как бык, которого дразнят красной тряпкой.

В мире наступила полная оглушительная тишина. Я слышал только собственное дыхание хриплое, яростное и тихий щелчок предохранителя за спиной. Рик. Мой брат по духу. Приставил к моей голове ствол.

Что-то внутри меня лопнуло. Не ярость. Не страх. Что-то холодное и окончательное. Как будто последняя живая струна в душе оборвалась, и всё, что осталось – пустота, наполненная ледяной безжалостной логикой.

Я медленно, очень медленно опускаю пистолет. Пальцы разжимаются. Оружие с глухим стуком падает на мокрый асфальт.

— Умный мальчик, – слышится голос Рика, но в нем нет торжества. Только усталость и горечь.

Я не поворачиваюсь. Не смотрю на него. Мой взгляд прикован к Кайлу, который стоит с поднятыми руками, его лицо – маска шока и ужаса. Он видит. Он видит то, что произошло в моих глазах. Тот момент, когда человек превратился в инструмент.

— Рик, – говорю я. Голос мой звучит странно спокойно. Слишком спокойно. – Ты что, совсем ебанулся? Решил с жизнью поиграть?

— Сначала ты успокоишься. Сядешь в машину. И будешь ждать, пока мы сделаем свою работу, – его голос тоже ровный, но в нем слышится напряжение натянутой струны.

Я медленно поворачиваюсь. Дуло все еще направлено мне между глаз. Рик смотрит на меня не как на друга. Он смотрит на меня как на угрозу. Как на бомбу, которую нужно обезвредить.

И в этот момент я все понимаю.

Его странные разговоры с Эммой. Его внезапные отлучки. Его раздражение, когда я слишком много внимания уделял ей. Это не ревность. Это страх. Он боялся, что она станет для меня важнее работы. Важнее нашего братства. Важнее… него.

— Ты знал, – произношу я. Не вопрос. Констатация факта. – Ты знал, что за ней придут. Или… ты знал, кто придет.

Рик молчит. Но его взгляд говорит сам за себя. В нем нет отрицания. Есть только тяжелое, невыносимое бремя правды.

— Блять, Рик, – Кайл кашляет, его голос дрожит. – Что ты наделал?

— То, что должно было спасти его задницу! – вдруг взрывается Рик, и его маска холодного контроля трескается. – Он сходит с ума из-за этой девчонки! Он поставил на кон всё! Нас! Нашу операцию! Он готов был ввязаться в войну с Энигмой из-за одной цели! Я пытался его остановить! Я пытался её… устранить из уравнения, пока не стало слишком поздно!

Устранить.

Слово повисает в воздухе, тяжелое и ядовитое. Мир сужается до точки, до дула пистолета и до лица моего лучшего друга, который только что признался в предательстве.

Ярости нет. Есть только тихий пронзительный звон в ушах и ледяная пустота в груди, где должно биться сердце.

— Где она, Рик? – спрашиваю я. Голос стал едва слышным шепотом. – Это твой последний шанс сказать.

Он сжимает пистолет, его рука дрожит.

— Я не отдам тебя им, Крис. Я спасу тебя от неё, даже если мне придется…