Книга Под кожей, страница 123 – Ника Коваль

— Что происходит? – хриплю я, пытаясь отползти назад, сливаясь со стеной. Бесполезно, бежать некуда.

Уголки его губ горестно приподнимаются. Я никогда не видела его таким сломленным. Из когда-то радостного и веселого парня, который любил бросаться глупыми шутками, он превратился в безжизненную оболочку.

— Происходит то, что должно было случиться уже давно, – говорит он с едва уловимой дрожью в голосе. – Я не хотел, чтобы это всё произошло так, Эмми. Я пытался покончить с собой сам, но мне не дали.

От этих слов меня охватывает волна ужаса. Подсознательно я уже понимаю, что может произойти в этом проклятом месте, но не хочу этого осознавать. Мои руки начинают трястись ещё сильнее, пытаясь освободиться от мертвой хватки веревки, ноги царапаются о бетонный пол в надежде убежать отсюда. Но это невозможно.

Глаза Келла наполняются слезами, но он сдерживается. Его кадык слабо дергается, стараясь не дать волю эмоциям. Я вижу, как его буквально режет изнутри вина и сожаление. Об этом кричит каждая клеточка его тела. Наклон головы, поникшие плечи, легкая дрожь в руках – всё это выдает его истинные эмоции.

— Прости меня за всё, Эмми. Я правда… хотел быть для тебя хорошим другом, – шепчет он, и с его щеки скатывается единственная слеза.

Я уже хочу что-то сказать, но меня прерывает очередной звук открытия двери. Сердце уходит в пятки. Я вижу, как в помещение заходит высокая, мощная фигура. Её шаги тяжелые, дыхание хриплое, тень в слабом свете больше походит на очертания чудовища. Я узнаю эти шаги, именно их я слышала несколько минут назад до прихода Келла. Фигура движется медленно, как пантера, анализирующая нападение на свою жертву. Она останавливается за Келлом, от чего тот напрягается, а в глазах я замечаю животный страх. Тот, который испытывают люди перед смертью. Сама смерть вошла в эту комнату, её ауру я не спутаю ни с чем другим.

— Как давно я хотел познакомиться с тобой, Эмма Грей, – грубый, отвратительно хриплый голос доносится до моих ушей. – Каждую ночь видел тебя во снах, надеялся, что наша встреча наступит совсем скоро. И вот мы здесь.

— Ч… что вам надо..? – выдавливаю я, чувствуя, как моё тело коченеет от ужаса.

— Мне? Хах, хороший вопрос, – усмехается силуэт, и я вижу, как в его руке заблестело лезвие. – Много чего, детка. Я человек настойчивый, у меня слишком много желаний, которые я планирую исполнить, – в его словах сквозит угроза. – Первое и самое сильное желание – это сломать тебя. Ты и так уже стала поломанной куклой, но этого недостаточно. Я хочу, чтобы ты развалилась на куски, чтобы твоим единственным желанием была смерть, которую ты не получишь. Я присвою тебя себе и стану твоим хозяином, которому ты будешь прислуживать, как послушная сучка. Буду трахать тебя, как самую грязную шлюху, чтобы ты всегда знала, с кем ты имеешь дело. Буду пускать твою кровь и давать тебе смотреть, как я поглощаю её. Тебе некуда бежать. Это неизбежно.

Его слова падают на меня, как капли расплавленного свинца, прожигая доспехи шока и оставляя на коже ужасные, неизгладимые ожоги. Мой разум отказывается воспринимать этот бред. Это фильм ужасов. Это должен быть фильм. Скоро я проснусь в своей постели, в холодном поту, но целая.

Но холод бетона подо мной, впивающаяся в кожу веревка и этот гнилостный запах сырости и отчаяния в воздухе – всё это ужасающе реально.