Книга Под кожей, страница 108 – Ника Коваль

Сзади доносятся шаги. Тяжёлые, неспешные. Он подходит ко мне. Я чувствую его тепло, его запах. Он не касается меня. Просто стоит рядом.

— Что случилось, котёнок? Расскажи мне, – едва слышно шепчет он, и в его голосе сквозит нежное беспокойство, от которого моё горло сдавливает ещё сильнее.

— Ты… ты умрёшь из-за меня, – вырывается у меня сдавленный, надломленный звук.

Я чувствую, как он застыл. То ли от непонимания вдруг возникшей во мне мысли, то ли от удивления. Он какое-то время просто стоит, прожигая взглядом мою спину. Я слышу, как слегка участилось его дыхание. Но его голос стал ещё более мягким и осторожным, будто он не хочет спугнуть и так напуганного зверька.

— Я был на грани смерти уже много раз, Эмма, – говорит он так тихо, что слышу только я. – От голода. От побоев. От пуль. От собственного отчаяния. И знаешь что? – Он делает паузу. – Ничего из этого не вызывало у меня страха, кроме одной единственной мысли, которая преследует меня уже несколько недель с тех пор, как я впервые увидел тебя.

Я оборачиваюсь. Наши взгляды встречаются. В его глазах – не ярость, не приказ. Там та самая уязвимость, которую он показывал только один раз. Когда успокаивал меня от вида его же крови. Та самая, что дороже любой силы.

— Я не могу потерять тебя. Хотя бы из виду, – говорит он, и его голос звучит хрипло. – Меня разрывает на части, когда ты вдали от меня, и когда я знаю, что тебя в любой момент могут прикончить. Это убивает меня сильнее любой пули. Я не знаю, как тебе это ещё объяснить. Возможно, я просто стал одержим. Одержим настолько, что не могу и подумать, что когда-то не смогу увидеть тебя. Я готов сжечь весь чертов мир, лишь бы видеть твои зеленые глаза, – его голос начинает едва слышно дрожать. – Я не прошу от тебя ничего, Эмма. Я понимаю, что ты боишься меня до сих пор, хоть и стараешься этого не показывать. Я монстр, и этого уже никогда не изменить. Но… – он прерывается, словно обдумывает слова, – Дай мне шанс помочь тебе, прошу… дай нам обоим шанс оказаться по правую сторону от могилы, хотя бы один раз в жизни.

Он не протягивает руку. Не умоляет. Он просто стоит и ждёт. Отдавая свою судьбу в мои дрожащие руки. Моё сердце готово разорваться в этот момент. Я не боюсь его. Я давно перестала его бояться. И от одной мысли, что он до сих пор думает об этом, в моей груди что-то болезненно сжимается. Он не монстр. Он такой же раненный, как и я. Мы люди, которых судьба помотала так, что мы уже не видим выхода, но хватаемся за любую нить, чтобы вырваться из её когтистых лап. Этой нитью для меня стал он. И я не собираюсь его отпускать.

Рик был неправ в одном. Я – не его смертный приговор.

Я – его последний шанс на искупление.

А он – мой единственный шанс выжить.

Развернувшись, я встречаюсь взглядом с высокой фигурой, которая смотрит на меня с болезненным ожиданием. Словно мой ответ может разрушить всю его сталь в одно мгновение.

— Я не боюсь тебя, Крис. Я давно перестала бояться, потому что не вижу в тебе монстра. Ты не он. Ты как я, – шепчу я, делая отсылку на фразу из его письма. – У нас один путь, и я не хочу идти по нему раздельно. Для этого мне нужен ты.

И в тот момент, когда эти слова срываются с моих губ, что-то в его глазах загорается. Не торжество. Не победа. Облегчение. Глубокое, всепоглощающее облегчение одинокого волка, нашедшего наконец свою стаю. Даже если эта стая состоит из одной раненой птицы.