Книга Под кожей, страница 106 – Ника Коваль

врага в моей копилке неприятностей.

Налив себе виски, Рик возвращается на свое прежнее место на диване. Откинув одну руку на его спинку, он делает глоток и продолжает прожигать взглядом двух парней у экранов. Я почти слышу, как он обдумывает всё произошедшее, как крутятся шестерёнки в его умной голове, но его взгляд не предвещает ничего хорошего. Кадык слабо дёрнулся и его тихий, но до жути раздраженный голос резанул мне уши.

— Довольна происходящим? – цедит он так, чтобы его слышала только я.

Мои брови приподнимаются в недоумении. Довольна ли я? А у меня что, есть выбор? Может, в нём играет какая-то ревность по отношению к Крису или что-то типо того… Мои пальцы чуть сжимаются, пытаясь скрыть внезапно возникшую дрожь.

— О чём ты?

Он слабо фыркает и поворачивает голову ко мне, из его глаз стреляют недобрые, угрожающие искры.

— Уже влюбилась в него, да?  Монстр, который вдруг решил стать хорошим и неожиданно, даже для самого себя, решает спасти девушку, а она и не прочь попользоваться этой услугой, – его слова пропитаны ядом, который разъедает воздух между нами. Он говорит тихо, так тихо, что его голос теряется в стрекоте клавиш, но каждая фраза бьет прямо в солнечное сплетение.

— Ты всё прекрасно понимаешь, девочка, – продолжает Рик, не отрывая от меня холодного взгляда. Он делает еще один глоток, и я вижу, как напряглись мышцы его шеи. – Крис… он для тебя сейчас – единственная соломинка в этом болоте. Ты за неё цепляешься. И он, дурак, уже начал ради тебя, желающей иметь рядом с собой принца на белом коне, жертвовать всем. Карьерой. Принципами. Безопасностью. Мной.

Он произносит последнее слово с такой горькой обидой, что мне становится не по себе. Это не просто злость. Это боль предательства.

— Я не просила его ни о чем, – выдыхаю я, и мой голос звучит слабее, чем хотелось бы.

— А он и не спрашивал! – шипит Рик, словно кот, увидевший по близости угрозу. – Он просто… включился. Взял и влез в этот чёртов водоворот с головой. Из-за тебя. Из-за твоей жалкой истории, в которой он вдруг увидел своё отражение. Неужели ты и правда за это короткое время умудрилась поверить ему, а может даже… влюбиться? Ммм?

Этими словами он заставляет меня смутиться. Что? Влюбиться? Нет, конечно! Это… это не так. Я перестала его бояться, я чувствую, что хочу верить ему, но… это не то, о чем он думает. Между нами ничего не может быть.

Он наклоняется ко мне, и от него пахнет виски и яростью.

— Ты думаешь, он спасает тебя? Он спасает того мальчика из колонии. Ту девочку, которая плакала над телом матери. Он видит в тебе сломанную игрушку, которую можно починить, и этим хочет оправдать всю свою гнилую жизнь. А ты… ты рада этому. Потому что без него ты уже бы сдохла в каком-нибудь переулке. Или в своей квартире с перерезанными венами. Мы оба это знаем.

Его слова бьют прямо в цель, в самое больное, в ту правду, которую я сама от себя скрываю. Горло сжимает спазм. Я не могу дышать. Но и отвести взгляд не могу. Его глаза, полные презрения и боли, приковывают меня к месту.

— Он не станет твоим рыцарем, – шипит Рик, почти в упор. – Он не из тех. Он киллер. Убийца. И эта его… одержимость тобой закончится одним из двух способов: либо он тебя убьёт сам, когда поймёт, что не может тебя «починить». Либо он умрёт, пытаясь тебя защитить. И в обоих случаях виновата будешь ты. Поняла? Ты – его смертный приговор. И чем дольше ты рядом, тем вернее он его подпишет.