Книга Серийный убийца: портрет в интерьере, страница 99 – Александр Люксембург, Амурхан Яндиев

Она сняла халат и легла на кровать, поджав с боков в локтях руки, прикрывая свои груди. Вся напряглась, и, когда я коснулся её спины, она вздрогнула. Разогрев ей спину до попы, перебрав и оттянув межпозвоночные части, слегка постучав, определив больное место, сделав вытяжку межпозвоночных тканей, где могло быть защемление, прошёлся по основным мышцам спины, подушечками пальцев помассировал, разгоняя и нагнетая в область боли кровь, и свёл все на нежные, успокоительные движения до невидимых касаний. «И все? — спросила она. «Да, этого хватит». — «Ой, а можно еще?» — «Нет, а то завтра тело будет болеть». — «А ты нежно сделай на шее, плечах, ногах, руках, а то там, где ты делал, чувствую моё тело, а остальное, как не мое». — «Если хочешь, то давай, сделаю, но мне придётся тебя переворачивать на бок, на спину, и оголятся твои прелести, а мне придётся и их касаться». — «Ну и что ж, ты же врач у меня сейчас, а врачу виднее, что и как лучше делать». — «Хорошо, тогда терпи».

И я полностью сделал ей — с головы до кончиков пальцев — нежный простой массаж, специально задерживаясь на эрогенных местах, не обходя и самые интимные. Я прекрасно видел, как она временами закрывала глаза, учащенно дышала и вздрагивала, автоматически крепко сжимая свои маленькие кулачки. Когда я закончил массаж, она еще некоторое время лежала неподвижно, потом открыла глаза, улыбнулась виновато, встала с кровати, надела халат и в знак благодарности поцеловала меня в щеку. «Да, это не поликлиника, там так не сделают. А ты — молодец, ловко у тебя получается. Как будто внутри меня побывал. Так хорошо и приятно было. Вот бы каждый день так. А ты что завтра делаешь, Володя?» — «Не знаю. Может, что на даче отчиму придётся помогать. Он говорил, что песок привезут. Нужно будет помочь раскидать его по огороду «Слушай, спроси у матери, может, ей нужны помидоры-сливки, синенькие, огурцы, болгарский перец. Я дам ей, сколько надо будет, пусть на зиму закрутит». — «Спрошу. А что за это нужно?» — «Да брось ты, ничего не нужно. Я уже понакрутила всего, а теперь с огородов вожу и продаю на базаре». — «А где?» — «В «Заре». Сейчас новые порядки: день работаешь, а вечером имеешь право взять, сколько чего унесешь». — «А сколько платят там?» — «Да ничего не платят, ограничиваются тем, что дают взять, сколько унесешь. Так ты завтра придешь?» — «Постараюсь». — «Если хочешь, я могу тебя познакомить с кем-нибудь из своих подруг незамужних». — «Зачем?» — «Ой, ну ты как маленький! Сам знаешь! Может, с кем сойдешься да жить будешь. Жена тебя не приветила?» — «Приветила». — «А она что, уже не живет с тем чуркой?» — «Он сбежал от неё, когда я освободился или до освобождения». — «А сына видел?» — «Нет. Он в профилактории ростовском». — «Почему там? Он болеет?» — «Да, что-то каких-то борющихся телец мало». — «Может, еще сойдешься с ней? Все-таки дите твое там. Любишь её?» — «Нет». — «Но любил же когда-то?» — «Нет». — «Ничего не понимаю. А как же вы жили без любви?» — «Нормально жили». — «Если хочешь, можешь у меня остаться, а утром съездишь домой, сделаешь, что там надо, а вечером придешь ко мне». — «Да нет, я пойду. Все было сегодня хорошо, много впечатлений, нового». — «Ну смотри сам, а то можешь остаться, места хватит». — «Спасибо, Женя. Спокойной ночи. Дай мне свою ручку, я её поцелую и пойду».