Книга Серийный убийца: портрет в интерьере, страница 100 – Александр Люксембург, Амурхан Яндиев

Она подала свою теплую, нежную, чувствовалось, что натруженную ручку, и я её поцеловал в ладошку. Она сказала мне: «Спасибо. Я завтра тебя жду». Она открыла входную дверь, я уже был обут и поправлял ногой коврик у раздевалки. Потом вышел из коридора к лифту. Она стояла в дверях, перебирая и теребя руками кончик халата у воротничка, как будто там ей что-то мешало и было пришито не так, как надо. Я вошёл в открывшийся лифт, она подошла к дверцам, посмотрела на меня и что-то еще хотела сказать, но дверцы лифта закрылись, и он пошёл вниз.

В отличие от Ольги М. и её дочери, Женя, по-видимому, фигурировала в какой-то мере в жизни Муханкина. Во всяком случае, она входила в число тех относительно немногочисленных женщин, чьи реальные фамилии упомянуты в оригинале его «Мемуаров», хотя это, конечно же, не может служить основанием для того, чтобы с большим доверием воспринимать связанные с ней в муханкинских текстах конкретные факты. В Жене также прослеживаются признаки «материнской фигуры». Хотя её возраст не конкретизирован, наличие двух детей, в том числе 18-летнего сына, позволяет предположить, что она старше Владимира и ей не менее 40 лет.

При первом своем появлении Женя кажется во многом воплощением фантазии Владимира на тему о доброй, тихой, нежной, податливой женщине-матери. Она религиозна и наивна, эта наивность обусловливает её брак с заключенным Владимиром В., которого она полюбила за его письма. В её квартире господствуют чистота и порядок. Тихая, работящая, она лишних денег не имеет и траты свои считает.

Отметим, что в данном эпизоде Муханкин-повествователь вновь, как и в случае с адвентисткой сестрой Таней, концентрируется на теме массажа. Мы помним, что Таня нашла его в качестве массажиста «бесподобным», но «опасным». Характер исходящей от Муханкина-массажиста опасности не очевиден, хотя и подчеркивалось, что он работает руками «нетрадиционно», «с головы до ног». Назойливое фантазирование о массируемом женском теле нас не удивит, поскольку может рассматриваться как своего рода метафорическая подмена других, более агрессивных манипуляций с пассивным, податливым женским телом, тем более, что рассказчик обрабатывает его долго, методично и целенаправленно, «не обходя и эрогенные зоны», в том числе и «самые интимные». Вполне возможно, что фантазия на тему массажа могла неоднократно повторяться у Муханкина в годы заключения, но она должна была иметь какое-то патологическое продолжение, которое сознательно держащийся избранных рамок «мемуарист» всякий раз отсекает, дабы не раскрыть нам тайн из второго, параллельного слоя своего существования.

Муханкин, вопреки своему обыкновению, не выдает всего, связанного с Женей, сразу, как он поступает в подавляющем большинстве случаев. История взаимоотношений с ней разрастается до масштабов подробно разработанной сюжетной линии и претерпевает определённые изменения. У нас еще будет возможность их проследить.

Но наш повествователь не спешит вводить новую встречу с тихой, нежной, покладистой, работящей женщиной, и, хотя он не разъясняет своих мотивов, но, скорее всего, интуитивно и бессознательно исходит из чисто писательских соображений. Авторская интуиция подсказывает ему целесообразность небольшого «антракта» между двумя любовными сценами. Пусть читатель испытывает определённое нетерпение — ничего, подождет. С тем большим удовольствием дорвется он до поджидающей его «клубнички». Пока же логично от идиллической картины уютного, вылизанного чистоплотной и хозяйственной женщиной дома перейти к характеристике своего неуютного, неупорядоченного и бездомного существования.