Книга Серийный убийца: портрет в интерьере, страница 178 – Александр Люксембург, Амурхан Яндиев

Первое время я бежала по железнодорожному пути, а потом свернула вниз и побежала к зданию предприятия. Я увидела, что мужчина больше не бежит за мной, а идёт по железнодорожным путям в сторону мамы, и только тогда, выбившись из сил, я села на землю, облокотившись о стенку здания. Затем я выглянула из-за угла стенки и увидела, что моя мама лежит на железнодорожном полотне и пытается отбиться от мужчины зонтиком. Но мужчина продолжал наносить удары моей маме каким-то предметом — точно таким, каким замахивался на меня, когда бежал за мной.

Мама была уже без движения. Мне было очень больно, и я стала поднимать одежду, которая была на мне, чтобы посмотреть, есть ли на теле у меня рана. Тут из-за угла здания вышел ранее мне незнакомый мужчина, которого я подозвала к себе и показала ему свою рану, и сказала мужчине, что за углом здания на железнодорожных путях бьют маму. Затем ко мне подошли еще люди. Один мужчина поднял меня с земли и повёл к клумбам, а другие стали вызывать «скорую помощь» и милицию. Через некоторое время приехала «скорая помощь» и забрала меня.

(Из протокола допроса потерпевшей Галины Ф.

от 4 января 1996 г.)

Муханкин забил Валентину Ф. ударами кухонного ножа. В общей сложности он нанес более 15 ударов в грудную клетку и живот, рассек легкие, печень и многие другие органы. Смерть её от полученных ран была неизбежна. Возможно, только самоотверженность Валентины Ф. спасла в этой жуткой ситуации жизнь её дочери Галины, потому что, когда Муханкин с рычанием бросился на девочку и нанес ей несколько ударов в область грудной клетки и брюшную полость, женщина повисла у него на руке, и это позволило раненой девочке спастись бегством.

Сам Муханкин очень скупо описал финал своей кровавой одиссеи:

Я пил вино, водку, самогон. Дальше я помню, что куда-то пошёл. Помню огонь, битые стекла из-под окон, крики женщин. Помню, что у меня в руках был нож, женские крики и команду: «Стой!» Помню, что куда-то убегал, а затем я упал в воду, какую-то лужу. Меня сильно сковало, помню, что работники милиции вытаскивали меня из воды. Помню, что меня доставили в милицию и вели со мной беседу. У меня изъяли всю одежду, и затем меня закрыли в камеру… Куда делся нож, я не знаю…

(Из протокола допроса от 2 мая 1995 г.)

Конечно же, Муханкин попался чисто случайно. Не выпей он тогда, не впади он в раж, и серия убийств могла бы расти и расти. Следствие еще не сумело связать воедино отдельные разрозненные факты, и, возможно, потребовалось бы еще несколько жутких злодеяний, прежде чем почерк маньяка прояснился бы. Возможно, далеко не все, что было им совершено, следователи сумели бы быстро и оперативно соотнести с его личностью. Но Муханкин решил сам заговорить. Уже 5 мая он сделал заявление о явке с повинной и сообщил о всех своих жертвах. И не только потому, что испугался. В нем взыграли амбиции. Ведь у серийных убийц есть свое чувство гордости. И им тоже хочется войти в историю.

В отношениях следователя и подследственного всегда присутствуют и элементы борьбы, и элементы игры. Это предопределено особенностями самой ситуации. Следователь должен быть убежден в том, что выяснил истину до конца и что ни один из эпизодов дела не будет оспорен, когда его станет рассматривать суд. Это предполагает необходимость убедить подследственного в полезности и желательности для него полного, стопроцентного сотрудничества, вызвать у него такой психологический настрой, при котором он активно и охотно станет помогать следователю в его работе.