Книга Серийный убийца: портрет в интерьере, страница 179 – Александр Люксембург, Амурхан Яндиев

Но интересы подследственного, вне зависимости от конкретных обстоятельств дела, принципиально иные. Правила психологической игры предписывают ему роль плута, который, даже сотрудничая со следствием, всегда должен держать в голове определяющую его линию поведения «сверхзадачу» — необходимость во что бы то ни стало отыскать обстоятельства, которые побудили бы следователя истолковать происшедшее не в самом худшем свете. Подследственный всегда надеется на что-то и в самой безнадежной ситуации. Ведь способность надеяться — это общечеловеческое свойство, и даже серийные убийцы не лишены его. Подследственный понимает, что его следователь — тоже человек, и, значит, ничто человеческое ему не чуждо. Его можно разжалобить, у него можно вызвать сочувствие или хотя бы активное желание разобраться во всех психологических нюансах того или иного эпизода. Хотя следователь по профессии и не психолог, он работает с конкретными людьми, и его непременно интересует их психология — хотя бы потому, что, не понимая психологического склада своего собеседника, ты никогда не сумеешь побудить его сообщить то главное, от чего зависит вся концепция дела.

Если следователь — профессионал, то прагматические мотивы не могут быть для него единственными и определяющими, когда он, перевоплотившись в психолога, начинает целенаправленно зондировать человеческую душу, понять которую ему необходимо во имя интересов следствия. Вольно или невольно он неизбежно переходит те формальные рамки, которые существуют по условиям возникшей ролевой игры. Ведь, идя на контакт с преступником, убийцей, насильником, извращенцем, он не может не стремиться постичь истоки того вселенского зла, с которым, как Сизиф, ведет извечную и не имеющую конца борьбу. Даже если следователь и не прирожденный философ, он чувствует определённую тщетность своих усилий, так как зло многолико и неисчерпаемо, и, сколько бы раз он ни одерживал маленькой, скромной победы над ним, оно возрождается вновь и в иных обличьях предстает перед ним на следующий день. Не ставя под сомнение необходимость борьбы, он все равно ищет какое-то объяснение этой неисчерпаемости и многоликости зла.

Готовясь ко встрече с Муханкиным, Яндиев тщательно продумал сложившуюся ситуацию, потому что из опыта общения с серийными убийцами хорошо знал, что один неверный шаг может мгновенно загубить все дело. Если подобного рода преступник не упорствует, не замыкается в себе, начинает рассказывать, проявляет готовность сотрудничать со следствием, то он едва ли утаит хоть сколько-нибудь существенный факт. Как правило, это означает, что по тем или иным причинам стремление выговориться становится нестерпимым, и тогда следователь выступает в своеобразной роли исповедника, психоаналитика-дилетанта и «отца родного», который должен терпеливо выслушивать любые признания, воздерживаясь от каких-либо моральных оценок.

Яндиев знал, насколько мнительны и обидчивы серийные убийцы. Человек, в психике которого годами копилось страшное напряжение, который жил в условном мире фантазийных видений, а потом познал сладковато-жуткую истому от их реализации, становится необычайно чувствителен в условиях следственного изолятора к мельчайшим поступкам, словам и даже жестам, которые может воспринять как признак презрения или даже отвращения. Важно проявить максимальную выдержку и сдержанность, чтобы не травмировать его ранимую душу.