Онлайн книга «Пионерская клятва на крови»
|
Проходя мимо Мотиной кровати, Генка неожиданно затормозил, остановился, спросил: — Моть, а чего это там у тебя? Тот, едва продрав глаза, чуть приподнявшись и пока еще мало соображая, на автомате выдал: — Где? Генка не ответил, зато наклонился, схватил Мотино одеяло за угол и резко сдернул, так что оно упало на пол. — Ты чего, в кроватку наделал? – воскликнул громко Генка, округлив глаза, и его губы моментально расползлись в широкой и вроде бы торжествующей улыбке. — Офигел? – рыкнул Мотя, но, стоило самому глянуть вниз, слова застряли в горле, по рукам пробежали мурашки, а спина покрылась холодным липким потом. На простыне темнело огромное мокрое пятно. И сразу прекрасно ощутилось, что трусы тоже мокрые – собрались складками, прилипли к телу. — Ну и кто тут ссыкло? – многозначительно вывел Генка, глянув на Мотю сверху вниз. — Пасть захлопни! – опять рыкнул тот. То есть хотел рыкнуть, но голос предательски сорвался, едва не превратившись в тонкий визг. И Моте одновременно захотелось двух невозможных вещей: пристукнуть Поганкина, чтобы сразу насмерть, и оказаться где-нибудь на краю земли, подальше ото всех, кто увидел его позор. А увидели многие, потому что как-то все дружно замерли и примолкли. Мотя поймал презрительный Пашин взгляд. — Паш, ну Паш, – забормотал отчаянно, заискивающе уставившись в глаза парня. – Да не я это. Я никогда… Но Паша только брезгливо скривил губы, отступил подальше, отвернулся, а Генка выпустил из пальцев угол одеяла, рванул назад по проходу, вылетел в холл и, увидев заходившую с улицы воспитательницу, заорал, напугав тянувшихся на выход девчонок: — Людмила Леонидовна! Людмила Леонидовна! А где можно чистую простыню взять? Та озадаченно воззрилась на него. — Зачем тебе? – шагнула навстречу, и он откровенно выложил, все так же отчетливо и громко: — Да там Мотя… ну, Матвеев описался. У него, поди, и матрас тоже мокрый. Людмила Леонидовна всплеснула руками, прошипела, сверля Генку красноречивым осуждающим взглядом: — Да что ж ты, Белянкин, кричишь-то так? – ухватила его за плечо, развернула, подтолкнула в сторону мальчишеской спальни и сама скорее двинулась туда же с надеждой, что Генка на самом деле всего лишь неудачно пошутил. Но оказалось, нет, не пошутил. Мотя стоял рядом с кроватью, прижимая к животу одеяло, и, словно заведенный, твердил, затравленно озираясь по сторонам: — Да не мог я. Это не я. И остальные по большей части стояли, ничего не делая, и ждали, что произойдет дальше. Хорошо хоть никто демонстративно не смеялся и не тыкал пальцем, но, возможно, это было просто затишье перед бурей. А вот когда ребята останутся одни, тогда… — А ну быстро все на стадион! – громко и твердо скомандовала Людмила Леонидовна. – Что застыли? Хотите, чтобы вам на вечерней линейке выговор сделали за массовое опоздание на зарядку и опять вымпел не дали? – затем посмотрела на Мотю, добавила, понизив голос: – А ты, Матвеев, лучше пока останься. Тот не возразил, так и проторчал на месте, вперившись взглядом в пол, пока остальные не ушли. Да и потом просто молчал, когда воспитательница и вожатый решали, что делать. Не с ним, а с остальными. Потому как с самим Мотей уже точно ничего не исправишь: чудо не произойдет, случившееся не сотрется из памяти. Ведь даже девчонки слышали, про что Генка орал в коридоре. |