Книга Пионерская клятва на крови, страница 41 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

— Не страшно, – невозмутимо откликнулся Паша. – Для начала нормально. – И двинулся к костру, не дожидаясь Генку.

Серый и Мотя послушно потопали следом. Но так даже лучше – не пришлось одеваться под их докучливыми въедливыми взглядами. Тем более одежда липла к мокрому телу, закручивалась в жгуты и не хотела по-нормальному расправляться. Поэтому Генке пришлось изрядно повоевать с ней, чтобы одеться.

Из пропитанных водой волос время от времени выкатывались тяжелые капли или даже целые ручейки, сбегали по шее, прогоняли по телу волну мурашек и заставляли зябко ежиться. В носу по-прежнему неприятно свербило и хлюпало, а во рту ощущался какой-то странный привкус.

Натянув воротник водолазки на подбородок, а рукава на кончики пальцев, а потом еще зажав ладони под мышками, Генка добрел до костра, присел перед ним, надеясь согреться, и какое-то время почти не обращал внимания на то, что происходило вокруг.

Потом к нему приблизился Паша, и не заметить этого Генка уже не смог – вскинул голову, посмотрел. Паша опять протянул ему руку, но уже не затем, чтобы помочь подняться. В приоткрытой ладони лежал маленький раскладной ножик.

— Держи.

Генка не просто согрелся, ему стало жарко. Словно пламя костра дотянулось до него и мгновенно охватило с головы до ног.

— Это зачем? – запинаясь на каждом слове, ошеломленно пробормотал он, невольно распрямляясь.

— Ты должен поклясться на крови, – чуть прищурившись, отчего его взгляд стал еще более пронзительным и острым, многозначительно пояснил Паша, – что не отступишь и не предашь.

— Так я ведь уже пообещал, что никому не скажу, – напомнил Генка, но Паша отчеканил сурово:

— Это просто слова.

Он стоял всего в двух шагах от Генки, по-прежнему без футболки, но будто бы недоступный ночной прохладе, прямой, напряженно собранный, с расправленными плечами и гордо поднятой головой. Ярко освещенный пламенем костра на общем сливающемся темном фоне он казался выше и мощнее, даже старше, и языки огня, отражаясь, плясали в его глазах.

— Их нужно подтвердить.

Генка растерянно заморгал, переводя взгляд с Пашиного лица на нож и обратно.

— Как?

— Вот так.

Паша выставил вперед вторую ладонь и, не задумавшись ни на секунду, легко полоснул по ней сияющим огнем лезвием. На светлой коже четко обозначилась тонкая темная линия, из которой сразу же засочилась кровь. Генка торопливо отвел взгляд, судорожно втянул воздух, борясь с неожиданным приступом дурноты.

Обычно вид кровоточащих ссадин и ран не вызывал у него подобной реакции. Но Паша ведь не случайно порезался, а по собственному желанию, собственной рукой, и это воспринималось совершенно по-другому. Особенно на фоне мысли, что Генка должен повторить то же самое не когда-нибудь потом, а прямо сейчас.

— Видишь, ничего такого, – заверил его Паша с абсолютно ровными спокойными интонациями и расслабленно-безразличным выражением лица, слизнул растекающуюся по ладони кровь, сжал руку в кулак. – Теперь твоя очередь. Держи. – Он снова протянул Генке ножик, на блестящем лезвии которого по-прежнему играли всполохи отраженного пламени. – Ну!

С той стороны, где, словно растворенные мраком тени, торчали Мотя и Серый, донеслись мерзкие злорадные смешки и презрительный возглас:

— Да я же говорил, он ссыкло! Сейчас в штанишки наделает и станет мамочку звать.