Онлайн книга «Пионерская клятва на крови»
|
— А что надо? — Раздевайся. Генка опешил, едва не отшатнулся. — Зачем? — Ну ты же не полезешь в озеро одетым, – спокойно пояснил Паша, но только усилил замешательство Генки. — В озеро? — Ну да. — Я плавать не умею, – пробормотал Генка. — А плавать и не придется. – Паша прищурился. – Просидишь минуту под водой? Всего минуту. В голове металось множество мыслей, начиная от «Какого лешего?» до «Минута – это же не настолько и много», а Генка так и не мог выбрать, что сказать. Но тут Паша совершенно неожиданно произнес: — Да не бойся, не один. Я тоже с тобой. И у Генки само вырвалось отчаянное и вызывающе-гордое: — Я и не боюсь! И всё, и уже не отступить. Иначе как потом уважать себя? Он ведь и без того слишком часто отступал и малодушничал. А Паша смотрел вопросительно, но по-прежнему без тени сомнения. Паша в него верил, больше, чем Генка в себя сам. А ведь подобного еще не случалось, даже мама до сих пор воспринимала его как маленького ребенка. — Так идем? – не столько спросил, сколько заключил Паша и первым направился к озеру, абсолютно невозмутимый, на ходу стягивая через голову футболку. Генка, не задерживаясь, двинулся следом, потому что никак, ну никак не мог разрушить его доверие. И пусть шагавшие за ними Мотя и Серега Горельников тоже убедятся, что он действительно не трус и не хлюпик. Паша снял с запястья наручные часы, передал Серому, распорядился: — Засечешь. Потом, избавившись от одежды, ступил в озеро, по-прежнему не сомневаясь, что Генка последует за ним, сделав с десяток шагов, нырнул, вынырнул через несколько метров и только тогда обернулся. А Генка все еще топтался на берегу, держась руками за резинку треников и поеживаясь от смущения. Самым сложным оказалось не зайти в воду, а предстать голышом перед посторонними людьми, особенно перед Мотей. Еще так некстати вспомнился случай с мальком из тринадцатого отряда. А вдруг и сейчас все затевалось исключительно ради того, чтобы Генка разделся? И как только он немного отойдет, Мотя схватит одежду, унесет, как тогда. Хотя и смысла в подобной шутке почти никакого. Ночь же, все спят, никто не увидит, в каком бы виде ты сейчас по лагерю ни прошел, только самому будет неудобно и стыдно оттого, что тебя так унизительно развели. Паша, стоя почти по грудь в воде, наклонил голову к плечу и выдал нетерпеливое: — Ну? Мотя насмешливо хмыкнул: — Да ладно, Паш, выходи! Все равно не дождешься. Это ж Поганкин – известное… Генка отключил слух, торопливо стянул штаны, бросил на землю прямо под ноги и чуть ли не бегом ринулся в подернутую дымкой воду. Та оказалась вовсе не холодной, как он ожидал, а даже теплее, чем днем, но дыхание все равно перехватывало, а по коже побежали мурашки, словно ее облепили пузырьки. Такие как в газировке из автомата по копейке за стакан, если без сиропа. Он добрался до Паши, заглянул ему в лицо, надеясь еще раз убедиться, что тот смотрит как на равного и по-прежнему в него верит. А Паша прищурился, улыбнулся уголками губ, потом развернулся в сторону берега, крикнул Серому: — Время засечь не забудь! – Затем опять посмотрел на Генку. – Ты тоже считай до шестидесяти, как нырнешь. На три приседаем. – И, чередуя с глубокими вдохами и выдохами, сразу начал: – Один. Два. Генка зажал пальцами нос, судорожно втянул ртом побольше воздуха. |