Книга Пионерская клятва на крови, страница 107 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

— И что там? – спросил Лёшка, впрочем, не ожидая ответа.

Собака привстала, передвинулась вплотную к постройке и, видимо немного засомневавшись в его догадливости, поскребла металлическую створку лапой.

Тогда Лёшка тоже подошел, щелкнул запором, распахнул дверь. Солнечные лучи пробежали по уходящим вниз, но не слишком крутым ступенькам, чуть разогнали царивший в глубине мрак, и Лёшка увидел. Ее. Ингу. Она лежала на плотно утрамбованном земляном полу, абсолютно неподвижная. Может быть, даже…

Нет!

Лёшка торопливо сбежал по лестнице, каждую секунду рискуя вот так же загреметь вниз. Оказавшись рядом, опустился на колени, наклонился, внимательно всматриваясь.

На подбородке ссадина, на боковом выступе лба над правой бровью еще одна, со вспухшими лиловеющими краями, покрытыми корочкой подсыхающей крови. Но крупных потеков, а уж тем более кровавых луж рядом нет. Хорошо, чтобы это имело значение.

Он тронул Ингу за руку. Та показалась совсем холодной, почти ледяной, и опять с губ сорвалось протестующее:

— Нет! – Лёшка вцепился в тонкое плечо, тряхнул. – Инга! – позвал, а сразу следом не попросил, а именно приказал: – Очнись! Слышишь меня? Очнись!

Но она по-прежнему не шевелилась, вообще никак не реагировала, оставаясь безжизненно податливой, будто тряпичная кукла. И он в отчаянии снова выкрикнул чуть ли не во весь голос:

— Инга! – Надеясь, что она его непременно услышит, где бы ни находилась, даже… даже если там, откуда обратного пути вроде бы нет.

Она снова брела и брела в тумане, но на этот раз он не был таким густым. Сквозь него проступали темные стволы и тянулись ветви, иногда преграждая дорогу. Инга раздвигала их и шла дальше, пусть и плохо понимая куда и зачем, но точно зная: останавливаться нельзя.

Ее подгоняли звучавшие в ушах и слышанные уже не раз ритмичные удары в невидимые бубны или барабаны. И слова, произносимые нараспев неизвестно кому принадлежавшими голосами. Инга почти не улавливала их смысл, но машинально вторила неведомым певцам.

Туман оседал на коже, волосах и одежде крупными каплями. Футболка и брюки промокли, как будто Инга искупалась, прямо не раздеваясь. С веток то тут, то там клочьями свисала паутина, напоминая полуистлевшие белые флаги, выброшенные в знак поражения. Вот только никто здесь сдаваться не собирался.

Морок кружил голову, мешал мыслить ясно, но Инга и не пыталась ему сопротивляться. Барабаны зачастили, и она, повинуясь стремительному ритму, сначала зашагала быстрее, потом побежала, а затем и вовсе подпрыгнула, взмахнув руками, как крыльями, оторвалась от земли.

Воздух стал упругим, и она не понимала, взмывала ли выше, опираясь на него, или планировала вниз. Страшно не было, напротив, ощущения радовали и удивляли. Но свободный полет внезапно оборвался. Ингу резко швырнуло в непроглядный мрак. Она едва не задохнулась – от неожиданности, от страха, а главное, от полного непонимания, что случится дальше. Но ничего особенного так и не произошло.

Мрак постепенно отступил, или нет, просто посветлел, обернулся прежним белесым туманом. Только теперь Инга находилась не в лесу, а вроде как в деревне. Возможно, в той самой, в которой уже побывала в другом сне. И сейчас она не выглядела безжизненной и безлюдной, как в прошлый раз – в тумане мелькали людские силуэты.