Книга Зимняя смерть в пионерском галстуке. Предыстория, страница 85 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

Так потихоньку и добрел до лестницы, осторожно поднялся по ней, тщательно проверяя ногами каждую ступеньку. В первую очередь нашел выключатель, щелкнул и наконец-то прозрел. От чего стало гораздо легче. Но лишь на несколько мгновений, пока не толкнулся в дверь.

Та не поддалась, лишь дрогнула, брякнула висевшим снаружи замком.

Юсуф не поверил, решил, что просто толчок оказался слишком слабым. Надавил на дверь сильнее, навалился плечом. И ничего. Дверь по-прежнему только вздрагивала и бренчала.

Неужели заперли? Да как так?

Он ударил обеими руками, выкрикнул:

— А ну открывайте! Что за шутки? – уверенный, что мальчишки стоят с той стороны и ухмыляются, представляя, как он тут бьется. – Кому говорю! Откройте немедленно!

И уже не просто стукнул, забарабанил без перерыва, перемежая команды ругательствами, упрямо отгоняя все больше заполнявшие сознание мысли: нет там снаружи никого, закрыли и ушли, даже не подумав, насколько в подвале холодно, долго не вынести. Хотя, может, именно на это и рассчитывали?

Когда выдохся, а рукам стало нестерпимо больно, кожа на пальцах и ладонях ободралась, потрескалась на сгибах. Юсуф побрел назад к генератору, подобрал шапку, натянул как можно глубже, завязал уши. А вот фонаря так и не нашел – забрали, шайтанята. Потому выключать агрегат, как задумал, не стал, чтобы вновь не оказаться в полной темноте.

Лучше сделать это позже, ближе к утру, и тогда уж точно кто-нибудь явится включить, поняв, что электричества нет. Главное, продержаться. Холод уже пробирал до костей. Трубы отопления в этой части подвала не проходили, иначе можно было бы к ним прижаться, погреться. Да и постучать тоже, чтобы наверху определенно услышали.

Ну до чего же тут все-таки студено!

Юсуф кутался, как мог, прятал ладони в рукава свитера, обнимал себя, похлопывал ладонями по плечам, притоптывал. Не замечая течения времени, ходил туда-сюда, а возвращаясь к двери, снова принимался стучать: и руками, и ногами. Хотя пальцы и там и там окончательно закоченели, Юсуф их давно не чувствовал.

Управлять телом становилось все сложнее. Даже мысли как будто застыли. Апатия наваливалась все сильнее, а с ней и неподъемная усталость, от которой клонило в сон.

С превеликим трудом в очередной раз поднявшись по лестнице, Юсуф обессиленно опустился на верхнюю ступеньку, привалился плечом к двери, не ощутив ответного холода ни бетона, ни подернутого изморозью металла. Еще какое-то время он упрямо долбил по нему кулаком, пока рука, перестав слушаться, не съехала вниз.

Сознание окончательно заволокло плотным туманом, веки сами собой сомкнулись, а голова безвольно свесилась на грудь.

Димка опять проснулся рано, даже слишком. По подъема оставалось еще почти полтора часа, но сон моментально выветрился, словно было не раннее-раннее утро, по-зимнему совсем еще беспросветно темное, а самая середина дня.

Да и вся ночь оказалась крайне беспокойной, словно кто-то командовал «Подъем», заставляя на мгновение очнуться, и сразу исчезал, так и не разбудив до конца. Еще и снилась всякая бредятина. Но основная причина была все-таки в другом, только думать о ней не очень хотелось.

А чего думать-то? Дворник сам виноват. Не совал бы нос куда не следует, чистил бы молча дорожки, ничего бы с ним не случилось.