Книга Зимняя смерть в пионерском галстуке. Предыстория, страница 61 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

— Хорошо, – кивнув, проговорила Марина Борисовна. – Но только если и дальше продолжите вести себя как следует.

Они опять собрались в сауне. После обеда. В пионерском лагере как раз был бы тихий час, но здесь о таком даже речи не шло. Малышей из началки с собой не взяли, а в обязательном порядке укладывать спать подростков двенадцати-четырнадцати лет – подобный бред никому из взрослых даже в голову не пришел бы.

Вот и обозначили два часа от обеда до полдника как личное время – каждый занимается чем хочет. Можно помыться, можно почитать или просто посидеть поболтать небольшой компанией.

Они впятером почти так и сделали, только устроились не в комнате, а опять там, где никто их точно не потревожил бы. Как и в прошлый раз, лампы включать не стали, обошлись направленным в потолок лучом фонаря. Расселись вокруг.

— А вы молодцы, – произнес Павел, посмотрел на каждого серьезно и уважительно. – Я же говорил, вы крутые ребята и на многое способны. Организовать, повести за собой. Задумали, взялись за дело, и всё у вас получилось. Даже довольно легко. А думаете почему?

— Почему? – повторил за ним Бармута.

— Потому что вы действовали не каждый по отдельности, а вместе. Сообща. Когда сообща, вы гораздо сильнее и быстрей добиваетесь успеха. Вот ответьте, какой удар мощнее и эффективнее. Кулаком или открытой ладонью?

— Кулаком, конечно.

Павел приподнял руку, продемонстрировал ладонь с растопыренными пальцами, потом сжал их, плотно, до четко выступивших и побелевших от напряжения костяшек.

— Понимаете? – спросил и, увидев, как мальчишки дружно кивнули, добавил: – Важна не только дисциплина, но и сплоченность. Согласен, Дим?

— Согласен.

— Дисциплина и сплоченность, – словно подводя важный итог, с нажимом произнес Павел, и Бармута опять эхом повторил за ним:

— Дисциплина и сплоченность.

А следом и Сарафанов, поймав нацеленный на него ожидающий взгляд:

— Дисциплина и сплоченность.

Жека тоже шевельнул губами, но беззвучно, зато наверняка проговорил про себя, сосредоточенно внимая смыслу, словно в первый раз задумался над ним или наконец осознал всю глубину.

Ведь реально эти слова мальчишки слышали, наверное, уже миллион раз. Взрослые любили их повторять при каждом удобном случае, особенно «дисциплина», но, скорее, машинально, по привычке, ничего не вкладывая от себя. Вот их призывы и пролетали мимо, не задевая, а часто даже раздражали, именно потому, что воспринимались исключительно формальностью и пустозвонством.

— И вот еще. – Павел вытащил из кармана и развесил на ладони узкие короткие кожаные ремешки типа браслетов с мелкими металлическими клепками и с завязками.

— Это что? – спросил Сарафанов, а у самого уже глаза загорелись, будто увидел невесть какие сокровища.

— Это, – не успев начать, Павел почти сразу сделал паузу, затем пояснил таинственно и весомо: – Вроде как знаки отличия. Как орденская цепь у рыцарей. Или зеленые капюшоны у благородных разбойников из Шервудского леса^[10]. Или колпак свободы у французских революционеров^[11].

— Или пионерский галстук, – неожиданно дополнил Илья, чуть заметно скривив уголок рта.

— В какой-то мере да, – подтвердил Павел, невозмутимо уставился Храмову в глаза, напомнил: – Но ты же сам недавно сказал, их всем дают, без разбора. Даже в обязательном порядке. Ничего особенного. Ведь так?