Книга Грехи маленького городка, страница 89 – Кен Джаворовски

* * *

В девятнадцать я был тупой, как дубина, хоть и не слишком себя за это виню: в таком возрасте нормально быть идиотом, где бы ты ни жил, а уж в Филадельфии это практически неизбежно.

Иногда я начинал колоться всякой дрянью, но в основном держал себя в узде благодаря Дэнни Батисте, ближайшему и самому давнему другу. По сравнению с его ужасной жизнью мое неблагополучное отрочество представлялось райским существованием в сельской обители среди лугов под опекой добрейших монахинь.

Дэнни и его младшая сестра Софи выросли в Кенсингтоне, в доме на одну семью, с шумными и склонными к насилию родителями, которые потом разбились спьяну на скоростной автостраде Шайкилл, после чего даже последние пропойцы из числа окрестных жителей вздохнули с облегчением. Дэнни, которому к тому времени исполнилось восемнадцать, вкалывал как взрослый мужик, чтобы содержать себя и пятнадцатилетнюю Софи, которая мечтала о колледже и собиралась уехать, когда туда поступит. Иногда я зависал у них и, просыпаясь, видел, как Дэнни стряпает для Софи французские тосты. Вид подпоясанного фартуком жилистого уличного парнишки, которые старается вытянуть себя и младшую сестру из болота, в котором они жили с рождения, просто потрясал меня. Как и те моменты, когда Софи возвращалась домой с наградами за отличную успеваемость или яркой лентой за призовое место на выставке научных достижений. Их упорство давало надежду. Позволяло думать, что и у меня может быть будущее.

Кризис поставил Филадельфию на колени, и Дэнни уволили со стройки. Он начал приторговывать наркотой, чтобы выплачивать ипотеку, а еще копить Софи на колледж и смену брекетов. Мой друг был осторожен, имел дело только с проверенными постоянными клиентами. Сами мы лишь изредка позволяли себе запускать лапу в его товар. Ради сестры Дэнни вел себя очень осмотрительно и, хоть даже близко не тянул на святого, все же, по-моему, был куда ближе к святости, чем почти любой из моих знакомых.

Однажды я сидел у Дэнни, когда кто-то постучал в дверь. Это оказался Сли, скользкий наркоша, который иногда и сам был не дурак побарыжить. Когда мы порой встречались с ним на улице, то обменивались кивками, но и только. Он был из тех людей, с которыми всегда неуютно. Его избегали даже бывшие зэки, которым палец в рот не клади, и это вызывало у Сли скорее гордость, чем обиду.

— Йо, – сказал он Дэнни, который остановился в дверях.

— Чего надо?

— Ты сейчас в деле?

— Я тут дела не веду, – ответил Дэнни. – Не приходи сюда. Я дам тебе свой телефон, позвонишь, и где-нибудь встретимся.

— Понял, – кивнул Сли, – но тема такая: у меня есть реально крутой кайф, и мне срочно нужна наличка, чтобы мне жопу не надрали.

Дэнни огляделся по сторонам и впустил Сли. Насчет полиции беспокоиться не стоило: на улицах Филли тогда бушевала эпидемия крэка, и копы были слишком заняты, чтобы обращать внимание на мелких дилеров вроде Дэнни – если, конечно, не устраивали показательное задержание одного из них где-нибудь в людном месте.

— Покажи, – предложил Дэнни.

Сли вытащил из трусов пакетик.

— Тут половина унции, можешь взвесить. Дерьмо неразбавленное – видишь, пакетик запаян.

— Сколько ты за него хочешь?

— А сколько дашь?

— Давай без этих игр, Сли. Скажи свою цену.

— Как насчет такого варианта: мы сейчас снимем пробу, и если тебе понравится, дашь, скажем, тысячу баксов.