Книга Грехи маленького городка, страница 92 – Кен Джаворовски

— Догони… догони… догони!

Я выбежал из дома и помчался по улице. Сли бежал, хромая, держась за ушибленный бок. Я преследовал его по всему кварталу, отставая ярдов на пятьдесят, свернул, как и он, за угол, а сам все старался выровнять темп, потому что понимал: погоня может оказаться долгой, а резак остался в доме. Но еще через квартал я начал сдавать. Отрава, которой я регулярно пичкал свое тело, настолько его подкосила, что вскоре я совсем выдохся. Такая гонка была мне не по силам.

Я безнадежно отставал.

Сли, который по-прежнему бежал быстрее меня, оглянулся через плечо. Через пятьдесят ярдов он оглянулся снова и убедился, что разрыв между нами увеличился.

Я видел его ухмылку.

Видел, что он считает себя победителем.

Видел, что он доволен собой, своими действиями в заброшенном доме, где ему удалось отвлечь нас и сбежать.

Зато он не заметил мусоровоз, который на полном ходу сбил его, стоило ему выскочить на Франкфорд-авеню. Тело Сли взмыло высоко в воздух и пролетело, наверное, ярдов тридцать. Может, он был еще жив, когда ударился головой об асфальт и распластался на нем, но тут мусоровоз переехал его сперва передними, а потом и задними колесами, раздавив череп и лишь после этого сумев остановиться.

* * *

Думаю, будь у меня достаточно времени и наркотиков, мне удалось бы несколько сгладить воспоминания о том, что произошло вскоре после этого события: как я вернулся в заброшку и обнаружил, что Дэнни мертв, как отправился с ужасными новостями к Софи и окончательно разбил ее и без того уже настрадавшееся сердце. Но того, что случилось три года спустя, из головы ничем не вышибешь. Я пытался.

Когда не стало Дэнни, который хоть немного меня тормозил, я быстренько погряз в наркоте и бездомности: ночевал иногда под мостами, иногда в подворотнях, как-то раз даже в крепости, которую дети построили из фанеры на замусоренном пустыре. Мое существование вращалось вокруг единственной миссии: добыть достаточно денег, чтобы поправиться. Иногда я перебивался случайными заработками, иногда попрошайничал или воровал.

Однажды зимней ночью я забрался в выселенный полусгоревший дом на севере Филли. На полу под ногами хрустели использованные шприцы и битое стекло. Кроме меня, тут находилось человек десять таких же бедолаг в разных стадиях воздействия всевозможных запретных веществ. Я прислонился к стенке, потом сполз по ней на пол и собрался спать.

Напротив меня какой-то парень запустил руку под куртку сидящей на полу девушки. Та то ли спала, то ли сильно обдолбалась, а может, все вместе, и не осознавала, что он делает. А парень одной рукой расстегнул молнию куртки, а вторая принялась скользить по ноге девушки.

— Подвязывай с этим дерьмом, – сказал я ему. Вернее, прохрипел. Я только что прикончил четверть пинты дешевой водяры, которой меня угостили на улице, причем половина не прижилась. Горло свербело от этой дряни и от косяка, скуренного еще часом раньше. – Слышишь меня? – прикрикнул я, не увидев никакой реакции.

— Не лезь не в свое дело, – буркнул парень и расстегнул на девушке брюки.

Под рукой у меня оказалась пустая бутылка из-под пива. Я поднял ее и, не боясь промахнуться, запустил в него. Если бы ему на лбу нарисовали мишень, я точно выиграл бы целлулоидного пупсика. И звук получился отличный: такое глухое «бум».