Книга Куда мы денем тело?, страница 45 – Кен Джаворовски

Я крепче обнял себя за плечи, прижал порез на предплечье и начал мурлыкать – иногда это тоже помогает.

— Помнишь это место, Рид?

Я старался не ходить мимо этого поля и вовсе никогда о нем не думать. Но вот мы оказались здесь, Дэн заговорил о бейсбольной команде, и скоро я заткнул пальцами уши, чтобы его не слышать.

ЭТО РАССКАЗ О ТОМ, КАК Я ИГРАЛ В «ЛОКСБУРГСКИХ БУЛЬДОГАХ»

Я немного играл за нашу школьную бейсбольную команду «Бульдоги». Не потому что хотел. Но есть требование: каждый ученик должен хотя бы год отыграть в какой-то команде. Я не хотел играть в американский футбол, футбол или волейбол, поэтому выбрал бейсбол. Я мог ловить мяч на тренировках, но не в игре, и не мог попасть по мячу битой – мяч летел слишком быстро, и казалось, что он меня сильно ударит. Потом в команду пришел Дэн Мэллой, и все стало еще хуже. Обычно «Локсбургские бульдоги» выигрывали часто, но в тот год дела у команды шли плохо. Игроков не хватало, их едва набиралось на команду, и все должны были играть в каждом матче. Первые два домашних матча мы проиграли всухую «Пайнмаунтинским святым» и «Маршаллтаунским рыцарям».

На нашем бейсбольном стадионе зрители сидели на двух сдвинутых одна к другой трибунах, рядом с нашей скамейкой, и зрителей мы видели и слышали. Мама тогда работала в приемной больницы Локсбурга и была там занята до шести – как раз когда начинались наши игры. Поэтому она приезжала к середине игры, следила за ней с трибуны и кричала: «Давай, Рид! Все получится!» А когда у меня не получалось, она говорила: «Не страшно, сынок! В следующий раз получится! Ты стараешься, вот и молодец!»

Третью домашнюю игру мы играли с «Шамокинскими индейцами» – нашими главными соперниками. Пришел мой черед отбивать. Мамы еще не было. После второго удара отец Дэна, Джек Мэллой, крикнул с трибуны: «Господи! Неужели трудно махнуть этой чертовой битой!» Я промахнулся в третий раз, и он застонал и зашипел от разочарования. С той минуты все изменилось. Остальные игроки стали хуже ко мне относиться, а родители на трибунах громко вздыхали всякий раз, когда подходила моя очередь отбивать или когда я не мог поймать мяч на поле. Раньше другие ребята иногда похлопывали меня по плечу либо желали удачи, но после того дня некоторые просто уходили в туалет или отворачивались, когда я выходил на площадку.

Когда я взялся за биту в следующей игре, отец Дэна сказал: «О-о, сейчас будет цирк». Я и правда промахнулся, и отец Дэна бросил свой стаканчик с газировкой на землю. Потом появилась мама, и он уже сидел молча.

Я хотел выйти из команды, но мама сказала: «Мы не слабаки, Рид». Я хотел сказать, что у меня болит живот, но мама взяла с меня обещание никогда не врать, и врать я не стал.

Но с каждой игрой мне это нравилось все меньше и меньше, и я ждал, когда сезон закончится. Последняя игра, снова с Шамокином, шла на равных. Джек Мэллой был на трибунах, и я вдруг заметил: он показывает на меня другому отцу и что-то шепчет, а тот кивает и хмурится. Когда я взял биту, Джек Мэллой громко сказал: «Ну, этот малый сейчас нам поднасрет». Кто-то засмеялся, кто-то что-то согласно буркнул.

Джек Мэллой не заметил, что мама только что пришла. Она стояла в сторонке, и никто ее не видел.

Мама громко спросила:

— Что ты сказал?