Книга Охотник за головами, страница 75 – Гловер Райт

Британцам стало известно об операции «Дальний гром».

Таково было единственно возможное объяснение.

Но недостаточное.

Было здесь и еще нечто, но ему не удавалось за это «нечто» ухватиться.

Картер понимал, что они взбесились бы от ярости, стань им известно то, что теперь открылось ему. Он хорошо знал людей такого сорта – их реакция на угрозу оказалась бы другой. Все это было безумием, чистым безумием. Они были хладнокровны и расчетливы, они наверняка могли бы (а возможно, и собирались) убить посредника ЦРУ Патрика Бреннигэна и свалить ответственность на ИРА – его естественного противника, – это было бы вполне в их духе. Но требование о выкупе? Но отрубленные головы?

И чьи это, черт побери, были головы?

Один парадокс оборачивался другим. Хладнокровное профессиональное бесшумное убийство спящего Мельшема, извращенное, кровавое, наконец, непристойное надругательство над Ханной Армитидж, захват детей в заложники прежде, чем у противоположной стороны появилась хоть малейшая возможность выплатить то, что она сама же пообещала выплатить, захват заложников до того, как они успели отдать приказ относительно того, где и как им платить!

Во всей этой череде событий прослеживалась сквозная цепочка безумия, словно у кого-то вдруг поехала крыша.

А Картеру было известно, как легко сойти с ума солдату этого особого сорта. Того сорта, к которому принадлежал он сам. Проснуться однажды утром и обнаружить, что кровь, налипшая у тебя на руках, алым туманом застилает глаза и пятнает все на свете; бодрствуешь ты или спишь, после всего тобой содеянного в сознании у тебя остается только пролитая кровь. И поэтому начинаешь следить даже за собственными соратниками, искренне надеясь на то, что и они, в свою очередь, следят за тобой, потому что если они не станут…

Он вспомнил о кровавой луже, натекшей из тела Ханны Армитидж, вспомнил тошнотворный запах, исходивший от этой лужи.

— Скажите же мне!

Кэт Бреннигэн уселась напротив него, завернувшись в махровый купальный халат; она казалась сейчас меньше ростом, чем раньше; волосы у нее были мокрыми, растрепанными; в затуманенных барбитуратом глазах можно было прочесть признательность, настороженность и страх.

«Именно сейчас, когда ты настолько беззащитна».

Он понимал, что другого раза не будет. Сейчас или никогда.

— Скажите же мне ради всего святого!

— Детей захватили. – Он мотнул головой в сторону записки. – Наверное, эти люди. Они убили всех. Бренду, Ханну, Мельшема. Всех. Я ничего не мог поделать. Не мог спасти их, не мог остановить. Они меня заперли и обрекли себя на уничтожение. А я мог бы не допустить этого. Я уверен, что мог бы.

Картер сидел, глядя на то, как она буквально рассыпается по частям, и ничем не мог помочь ей. Ее голова беспомощно поникла, она зарылась лицом в полы халата, судорожно сдавила его ногами; откуда-то из глубины ее тела до него донесся едва уловимый всхлип, который затем выплеснулся наружу отчаянным воем, казалось теперь уже исторгаемым всем ее телом, сквозь кожу и даже мокрые волосы. Он подошел было к ней, но она, выбросив вперед руку с растопыренными пальцами, удержала его от следующего шага.

Он ничем не мог ей помочь.

Кроме как убивать за нее.

Что он и сделает.

В конце концов.

Обязательно.

И за Ханну Армитидж он самую малость добавит.