Книга Охотник за головами, страница 59 – Гловер Райт

«Под покровом ночи сюда проник убийца и устроил резню – а ведь как пить дать во всем этом обвинят тебя!»

Картер осознавал, что ЦРУ скоро захочется побеседовать с ним, причем страшно захочется. И полиции тоже – и по обе стороны здешней границы, – если Лэнгли решит играть в открытую и передаст полиции его досье, в чем он был далеко не уверен. Он ведь неплохо знал порядки в Лэнгли. Там вполне могут захотеть дальнейшего его участия в игре – в своих собственных интересах, потому что он находится на поле боя и при этом ухитрился остаться в живых, – но и смерть его им может понадобиться тоже, а в идеале (для них) – использовать в своих целях его жизнь сейчас и смерть – потом. Но у него не было времени вникать в их хитроумные замыслы. Не было времени искать им объяснения, не было времени задаваться вопросами, не было времени ни на что, прежде всего потому, что женщина, которую он поклялся защитить, сама подставилась под удар самых безжалостных террористов в мире. Не было времени, пока он не затравит изверга, похитившего ее детей.

Ему надо было действовать – и стремительно. Но прежде чем сделать следующий шаг, ему необходимо было получить ответ на некоторые вопросы.

Он открыл миниатюрный компьютер, набрал переданный ему код – ОТДАЛЕННЫЙ ГРОМ – и заглянул в мозг ЦРУ.

Наконец ему кое-что стало ясно.

И это оказалось настоящим кошмаром.

Он закрыл компьютер, снял с себя окровавленную одежду, встал под душ в ванной Мельшема, нашел у него же в шкафу какую-то одежду, более или менее подошедшую ему по размеру, сжег затем собственную в керосиновой печи возле того самого погреба, в котором они его заперли.

Так он выполнял за ЦРУ работу «мусорщика».

На то у него имелись свои причины.

Миллион причин.

* * *

Они поехали вкруговую: на этой дороге войсковые патрули попадались реже всего. Они ехали то по территории Республики, то по земле Северной Ирландии. Ничто не позволяло им определить, где они в данную минуту находятся, никто их не останавливал, ничто кругом не менялось, кроме регистрационных номеров автомобилей, жавшихся к изящным бунгало за невысокими заборами, да кроме дорожного покрытия, которое заметно улучшилось, когда они пересекли невидимую черту, разделяющую две страны.

Дети глубоко спали с раскрытыми ртами. Рик скормил им снотворное, найденное на ночном столике у Ханны, в свою очередь щедро попользовавшись другими ее лекарствами.

Они мчались по главному хайвею на Белфаст; Дейв за рулем, Рик, глядя во все глаза, – рядом с ним, на пассажирском сиденье. Рик одну за другой курил сигареты с ментолом, пачку которых нашел на том же столике, что и амфетамины. Рик не был заядлым курильщиком, но как раз сейчас сочетание холодного ночного воздуха и горячего дыма у себя в легких доставляло ему удовольствие. Концепция единства и борьбы противоположностей всегда ему нравилась. Когда-то он читал Фицджеральда – их там, в Краснодаре, пичкали всем понемножку, – и ему запомнилось что-то насчет того, что художник – это человек, обладающий диаметрально противоположными взглядами на один и тот же предмет и все-таки сохраняющий способность действовать. А Рик всегда был художником. Мир был его подмостками, на которых реальность оказывалась равнозначна иллюзии. Вот почему он предпочитал стилет грубому складному ножу, которым его снабдили в Краснодаре… целую вечность назад… он любил стилет за артистизм, с которым таилось в руке маленькое серебряное лезвие, готовое рвануться наружу, напугать, устрашить, убить.