Книга Хроники пепельной весны. Магма ведьм, страница 59 – Анна Старобинец

— Конечно. Они же оба безродны.

— Королева была с этим согласна?

— Естественно.

— В таком случае королева тоже ослеплена.

На лице епископа появилось плотоядное выражение. Словно Кай был упитанным рыжим муром, только что отправленным на убой, и Сванур предвкушал, как его сожрет.

— За такие слова у людей слетают головы с плеч, пастырь, – довольным тоном сказал епископ. Ему так захотелось потереть руки, что бесчувственные ладони как будто даже слегка зачесались. – Староста Чен, ты ведь слышал это недопустимое, оскорбительное высказывание игумена Кая в адрес Ее Величества королевы? На суде ты сможешь его повторить? Чен! Да что с тобой?! Я к тебе обращаюсь!

— Он, похоже, не слышал, – невозмутимо констатировал Кай.

— Даже если он слышал, он не станет ничего повторять ради человека, который убил его любимую женщину, – вмешалась в разговор Лея; она грела руки прямо в камине, положив их на раскаленные угли. – Мне так холодно, Чен. Я никак не могу согреться.

Чен действительно почти не слышал того, что происходило в гостиной. И даже толком не видел. Зато он видел и слышал Лею. Он вчера еще откупорил бутылочку псилоциновой десятилетней настойки и прихлебывал ее всякий раз, когда тоска становилась невыносимой, чтобы Лея снова была с ним рядом.

В этот раз она пришла босиком, в облегающем платье изумительно небесновидного цвета и, споткнувшись о рыжую голову игумена Кая, слетевшую с плеч и валявшуюся в центре гостиной, устремилась к камину. Хорошо, что епископ Сванур ее не видел: он ослеп, и глаза его были покрыты сияющей позолотой.

Чен хотел подойти и обнять ее, но Лея сказала:

— Не прикасайся ко мне, пока не согреюсь. – Она сунула руки в камин, склонила голову набок, высунула язык, поддразнивая его, и весело засмеялась. – Знаешь, Чен, а я больше не служанка! Меня больше не стригут и не доят.

Чен сейчас лишь заметил, что на голове ее вместо волос – копна грибных нитей. Эти нити очень быстро росли, тянулись в разные стороны, оплетая стены гостиной, проникая в каждую щель.

— Это чтобы всегда быть с тобой, – объяснила Лея. – Ну все, я согрелась.

Она подошла к нему, и из грудей ее вместо молока потекла раскаленная лава.

— Пей, – сказала она. – Это магма ведьм. Тебе понравится, Чен.

Он взял в губы ее сосок и, обжигаясь, зачмокал. А потом Лея вдруг куда-то исчезла, а вот магма осталась внутри его и застыла, перекрыв дыхательные пути. Чен, давясь, схватился за горло и засипел.

Кай вдруг ловко подхватил свою голову с пола, отряхнул, приладил на плечи, подскочил к хрипевшему старосте и начал бить его по щекам:

— Сколько ты выпил?! Сколько чертовой настойки ты выпил, Чен?

Чен не мог говорить, ведь в его горле застыла магма, но Кай уже сам нащупал в его кармане бутылку, в которой осталась пара глотков на дне.

— Принеси кувшин кипяченой теплой воды, служанка! – заорал Кай. – Положи в него ложку соли и ложку соды!

Лея снова вернулась, неся в руках тяжелый кувшин. Он был весь оплетен грибными нитями, свисавшими с ее головы. Кай выхватил кувшин, и нити разорвались. Наверное, ей больно, подумал Чен. Кай принялся вливать ему в рот соленое пойло.

— Давай, глотай, глотай, – приговаривал игумен. – А ты принеси-ка таз, – приказал он Лее.

— Какая мерзость! – возмутился епископ, когда лава снова расплавилась и щедрыми порциями стала выхлестывать из старосты на дно таза. – Уведите его из моей гостиной!