Книга Хроники пепельной весны. Магма ведьм, страница 121 – Анна Старобинец

Огонек свечи конвульсивно дернулся и угас, и Агата не успела подставить руки, чтоб его защитить. Она положила ладони себе на живот. От мучительной хвори, которая росла в ней в последний месяц, живот Агаты раздулся, как будто на старости лет она снова была беременна. Смерть уже маячила у порога. Настало время разделить тяжкое бремя греха с тем человеком, ради которого семнадцать лет назад она согрешила.

Когда Кай вернется, она ему все расскажет.

— …Этот человек – не алхимик! – загомонили в зале. – Как такое возможно?! Мы все присутствовали на казни! Мы видели, как покатилась голова Альвара!

— Это была не его голова, – спокойно сказал Кай. – Но давайте по порядку. Алхимик Альвар, как известно, изготавливал чудесные зеркала с тончайшей амальгамой. Способ изготовления зеркал алхимик не раскрывал, но старосте Чену удалось выведать этот секрет…

— С вашего позволения, я лишь заботился о Ее Величестве королеве, которая очень любит хорошие зеркала, – с достоинством ответил староста Чен. – Про алхимика Альвара уже ходили дурные слухи, я знал, что ему предстоит явиться перед судом Инквизиции, и не хотел, чтобы он унес с собой в могилу секрет изготовления зеркал, к которым питала пристрастие королева.

— Поэтому ты продал Ее Величеству зеркальный секрет за тысячу золотых.

— Я бескорыстно передал состав амальгамы придворному стеклоделу Ее Величества, а дальше Ее Величество от щедрот своих решила мне заплатить. Признаюсь, я с радостью принял награду, ибо коплю сбережения, чтобы выкупить себе титул, а это стоит огромных денег.

— И когда ты получил деньги и алхимик Альвар стал тебе больше не нужен, ты подбил и безродных, и знатных граждан написать на него доносы и отнес их епископу Свануру, и тот судил Альвара судом Инквизиции и приговорил его к казни. Так ли?

— Алхимик Альвар, про которого вы зачем-то утверждаете, что он жив, был казнен по заслугам. Ваши слова обо мне, пастырь Кай, звучат пристрастно и несправед ливо. Я не понимаю, пастырь, за что ко мне подобное отношение. Все то время, что вы были в Чистых Холмах, я был вашим верным слугой.

— А не ты ли, как и тогда, с алхимиком Альваром, собрал на меня доносы и отнес их епископу Свануру, дабы тот отправил их королеве?

— Это просто оскорбительно!.. – воскликнул староста Чен.

Голос Чена дрожал от негодования, но Хранитель Точных Наук безошибочно определил замаскированный праведным гневом страх. Он знал старосту слишком давно, слишком хорошо. Он был рад, что косоглазый отправится в ад за ним следом.

— Я служил вам верой и правдой, пастырь, а в ответ получил ледяную неблагодарность…

Тяжело дыша и держась за сердце, староста принялся протискиваться между рядами в сторону выхода.

— И куда это ты направился, староста Чен? – окликнул его игумен. – Церемония суда еще не закончена.

— Если позволите, мне необходимо выйти немного подышать воздухом…

— Не позволю, – сухо сказал инквизитор. – Придется тебе пока дышать одним со мной воздухом. Ведь тебе не удалось меня извести, чтобы я не докопался до истины.

— Да Господь с вами, пастырь, что такое вы говорите?! – воскликнул Чен.

— Ты украл у меня синий яд небес, он же цианистый калий, – порошок, который я получил в результате эксперимента с небесновидной краской. Я сначала подумал на стремянного Вана, твоего сына. И решил, что он отравил этим ядом моего мура. Но потом я увидел бледно-голубой след у тебя на пальцах. Типичный след, он остается, если потрогать небесный яд, а потом обычную ржавчину. У пузырька, в котором я хранил цианистый калий, была проржавевшая крышка.