Книга Хроники пепельной весны. Магма ведьм, страница 119 – Анна Старобинец

— Это грязные сплетни, распространяемые безродными!

— А мы с вами не доверяем безродным, не так ли? – прищурился Кай. – И не допускаем их на судебные заседания в Золотой церкви. Очень удобно.

Удивительным в этом чудовище-инквизиторе было явное его сочувствие к безродным, которое Густав уже не в первый раз замечал. Вероятно, даже в чудовище должно быть что-то хорошее. Незаледеневший кусочек сердца.

— Впрочем, один безродный тут все-таки есть, – инквизитор указал на старосту Чена, – и именно он рассказал мне эту историю.

Староста затравленно уставился на игумена.

— Разве же я… Ведь это всего лишь слух… – забормотал Чен, а потом, со слишком большим опозданием, произнес, косясь на епископа: – И вовсе я такого не говорил!

— Какая ж ты сволочь, Чен… – прошипел епископ. – И ты тоже сволочь, пастырь. Два подлеца!

— Как бы ни было, – спокойно, словно вообще не заметив брани, продолжил игумен Кай, – даже если слухи не совпадали с действительностью, этих слухов было достаточно, чтобы тот, кто считал себя сыном Сванура, возненавидел отца, казнившего мать. Так ли это, Хранитель Точных Наук? Испытывал ли ты ненависть к священнослужителю Свануру?

— Испытывал, пастырь. И испытываю сейчас.

Это было необычно. На судах Инквизиции обвиняемым вопросы не задавали. В крайнем случае спрашивали: «Признаешь ли ты, что являешься пособником дьявола?» На такой вопрос следовало отвечать утвердительно, чтобы избежать бессмысленных новых пыток перед неминуемой казнью. Что ж, раз этот инквизитор дал Густаву свободу прилюдно говорить правду, он этой свободой воспользуется:

— …И не только за убийство моей родной матери я ненавижу епископа Сванура. И не только епископа ненавижу, но всех вас, ему подобных. За постыдную необходимость от вас скрываться, за насилие, которое вы учиняете над безродными женщинами, за воинственную и жестокую вашу тупость. Вы – безмозглы и неправильно трактуете слова Господа. Ибо он, когда сказал, что Кормилица будет порождать неотличимые друг от друга плоды Добра и Зла, не имел в виду близнецов, а хотел лишь предупредить, как непросто бывает увидеть разницу между Злом и Добром. Вы не видите этой разницы, ибо это не мы, Сокрытые, а именно вы – бездушны!

— Это ересь! Смерть бездушному близнецу! Отрубить ему голову – так же, как его братцу алхимику! – послышались возмущенные крики из зала.

— Вы напрасно считаете, что палач отрубил алхимику Альвару голову, – произнес инквизитор, и толпа изумленно стихла. – Как и вы, я сначала пошел по ложному следу и считал этого еретика с изуродованным лицом уцелевшим либо воскрешенным близнецом Альвара. Но Господь наставил меня на истинный путь, и ныне я утверждаю, что алхимик Альвар остался жив – и стоит сейчас перед вами. Иконописец Густав и алхимик Альвар – одно лицо. Разве что теперь оно изувечено.

Агата из Рода Пришедших по Воде мелкими шаркающими шажками подошла к алтарю и зажгла свечу.

— О Господь мой, Великий Джи, озари сиянием мудрости и добра раба твоего игумена Кая, моего сына. Укрепи его веру, не оставь его своими заботами и прости ему его прегрешения, ибо не его вина, а моя, что он открыт делам Зла и что лукавый без конца его искушает…

Пламя свечи затрепыхалось на сквозняке, и Агата оградила его с двух сторон костлявыми старческими руками, чтобы оно не угасло. Это очень плохая примета, если гаснет свеча во время молитвы. Это значит, что Гос подь отказывает молящему.