Книга От революционного восторга к…, страница 15 – Роман Путилов

И если на Сенном рынке, в Апраксином дворе и Никольских рядах, масть держала, непонятно откуда появившаяся милиция из «Адмиралтейских», что открыто продавала за право торговли на рынках «Торговый билет», по твердым ценам, а появившихся в торговых рядах уголовных просто выводила до ближайшего проходного переулка, где била смертным боем, ломая кости и выбивая зубы, а на Андреевском рынке, на «Ваське», где криминальная активность оборачивалась скандалом с Рабочей гвардией, которая почему-то шуток не понимала, то Сенной рынок был кормушкой нескольких окрестных банд. Местная милиция, что занимала здание бывшего участка на Белозерской улице, выставляла на рынок каждое утро два патруля по два человека, но толку это не приносило, а как бы не ухудшало ситуацию.

Вот и сегодня, четыре милиционера, сбившись кучкой, чтобы не было так страшно, медленно прохаживались между рядов прилавков, откровенно отбывая урок до обеденного времени, чтобы можно было смыться с проклятой площади. Да тут просто находится было опасно, так как удар ножом в почку можно было ожидать от любого человека в этой мрачной и хмурой толпе, что бесконечной темной рекой окружало стражей порядка, толкаясь, ругаясь, сплевывая шелуху семечек и дымя в лицо табачным дымом.

— Убили! Убили! — раздался крик со стороны Александровского парка.

Милиционеры, не торопясь, потрусили туда. На грязном, заплеванном, пятачке базарной площади лежала девушка, уставившись серыми глазами в серое питерское небо, справа, под распоротой кацавейкой, растекалась темно-красная лужа.

Один из милиционеров, Воронцов Александр, выпускник гимназии, подавшийся в милиционеры, потому как в армию еще не брали, а по гражданской службе не было вакансий, внезапно бросился перед остывающим телом на колени и схватил девушку за безвольную руку.

— Соседка его, Дашей звали… — зашептал на ухо старшему патруля, бывшему слесарю, получившему травму руки на заводе, Демьяну Никаноровичу бывший одноклассник Воронцова — Смирнов Аристарх, попавший в милиции за компанию с Сашей.

Воронцов, внезапно осознав, что девушка уже никогда ему не ответит, поднял на окружившую его толпу и зарычал: — Кто⁈

Ответа, в принципе, не требовалось. В проходе, открывшемся после того, как зеваки расступились, была видна троица парней, что вразвалочку, неповторимой блатной походочкой, весело о чем-то перешучиваясь, скорым шагом двинулись в сторону Каменностровского проспекта, отдалившись от места происшествия метров на сто пятьдесят. Один из ребят прижимал к боку большую плетенную корзину, в которой что-то лежало, завернутое в светлую холстину.

— Ы-ы-ы! — Воронцов бросился вслед за подозреваемыми, быстро сокращая расстояние. Очевидно, троица услышала топот ботинок молодого милиционера по булыжной мостовой, так как они обернулись, после чего стали спокойно ждать преследователя. Когда расстояние сократилось шагов до пятнадцати, Воронцов остановился и стал что-то кричать, размахивая, вытащенным из кармана куртки, наганом.

Внезапно раздались два выстрела, после чего троица спокойно пошла дальше, а Воронцов сложился в поясе и осел на землю.

— Ах тыж! — оцепенение спало с остальных милиционеров, и Демьян Никанорыч, скинув с прилавка десяток луковиц и, не обращая внимание на возмущенный визг торговки, приладился к своей Бердане номер два, предварительно проверив, выставлен ли на рамочном прицеле минимальная дистанция. Раздался хлесткий винтовочный выстрел и хулиган с корзинкой, пройдя еще пару шагов, стал медленно опускаться на землю. Его товарищи нагнулись над ним, после чего по-быстрому обшарили карманы приятеля, и прихватив злополучную корзину, быстрым шагом бросились в ближайшую подворотню.