Книга До основанья, а затем…, страница 23 – Роман Путилов

Во дворе дома Кшесинской царил утренний переполох, сопутствующий выдвижению боевой техники того времени на позиции. Два десятка солдат с ведрами, наполненными горячей водой и газолином, бегали вокруг темных туш броневиков, когда я вошел в ворота дворца. Часового ни у ворот, ни во дворе не было, поэтому я схватил за рукав гимнастерки пробегающего мимо меня молодого солдатика.

— Стой! Где Елин?

— Чего? Отпусти! — боец попытался вырваться, но я крепко держал его за рукав и он, оставив бесплодные попытки убежать от меня, начал внимательно осматривать мечущихся вокруг солдат.

— Вон он, в кожаной куртке! Ну, пусти! — и солдатик, подхватив ведро с каким-то дерьмом, то ли топливом, то ли маслом, скрылся за кормой ближайшего броневика.

— Георгий! Елин! — я приложил ладони ко рту и гаркнул из-за всех сил, на мгновение перекрыв все звуки во дворе.

«Кожаный» солдат, вытирая руки какой-то тряпкой, приблизился ко мне.

— Ты меня звал, товарищ?

— Я тебя звал, товарищ Елин. Здорово! — я протянул ему руку, ухватившись за темную от смазки кисть: — Ты говорят сегодня меня воевать собрался?

— А ты кто? — бронеходчик вырвал свою скользкую руку из моей и отскочил на шаг, а из-за его спины стали медленно подходить несколько бойцов, наверное, большевистский «актив» бронедивизиона.

— Моя фамилия Котов, я начальник милиции Адмиралтейской части. Мне сообщили, что ваши броневики опять собрались ехать, мой отдел разоружать.

— Ты, эта контра, что на набережной Мойки засела?

— Я контра? Ах, ты сука! — я схватил не ожидавшего моего порыва большевика за шиворот и потащил его к воротам. Не ожидавший такой подлости от меня, Георгий попытался упереться ногами, но подмороженная мостовая плохо тормозила подошвы щегольских офицерский сапог, и по инерции, главный большевик «броневиков» выкатился за ворота, где стояла моя пролетка, у которой толпились мои инвалиды.

— Это они контра? — ухватив Елина за шею, шипел я ему в ухо, тыча в одетых в солдатские шинели милиционеров, что сегодня щеголяли красными повязками с соответствующей надписью на рукавах: — Их ты стрелять собрался⁈

Сегодня, для наглядности и драматизма, я взял с собой исключительно одноногих вояк, что сейчас обступили пролетку, недобро поглядывая на одетого в щегольскую кожаную куртку и хромовые сапоги, лидера бронеходчиков.

— А давай мы вас сейчас всех перестреляем? А, Жора? К бою! — я махнул рукой и через несколько секунд на двор дворца Кшесинской и десяток солдат, что ввалились со двора, чтобы поддержать своего лидера, уставились грозными стволами пулемет «максим» и крепостное ружье, установленные на сиденья пролетки. Бородатые ветераны припали к прицелам, а возчик повис на оглобле упряжи, чтобы лошадь не понесла от громких звуков выстрелов.

— Ну что, Жора? Так вы нас хотели сегодня перестрелять? — я оттолкнул от себя побледневшего большевика и шагнул в сторону замерших у ворот солдат. К этому моменту вся суета у ворот замерла, пара десятков солдат, побросав свои емкости и охлаждающими и горюче-смазочными жидкостями, уставились на разыгравшуюся напротив дворца сцену, лишь самые умные спрятались за броневые корпуса, осторожно выглядывая из — за них.

— Солдаты! Я начальник народной милиции Адмиралтейской части Котов, как и вы, человек глубоко преданный делу революции, организовал вот — таких — я ткнул рукой за спину: — ветеранов и инвалидов, нашел им службу, дал паек, поселил их в брошенной дворце великих князей, приставил к делу. И вот я узнаю, что вы, революционные солдаты — бронеходчики, собрались сегодня, по приказу буржуазного правительства, приехать и расстрелять моих бойцов. И хочу я у вас спросить- кто вы тогда такие, после этого? И я же себе и отвечу — вы такая же контра, что и министры-капиталисты, что засели в Таврическом дворце и начали возвращать старые порядки под прикрытием революционной митинговой трескотни. И сегодня мы к вам приехали за ответом — если вы контра, то и с вами мы поступим, как с контрой — сейчас расстреляем к ебеням вас и ваши машины. А если мы ошиблись, то скажите нам о том, что вы нас расстреливать не собирались, и это на вас лож напрасно навели? Что молчим?