Книга До основанья, а затем…, страница 22 – Роман Путилов

Пущин схватил какой-то тонкий справочник, отпечатанный очевидно на ротапринте и стал яростно его листать. Судя по всему, это был список постоянных комиссий, наверное, чиновник искал место, куда меня можно было культурно послать. К его сожалению, большинство комиссий было связано армией и ее обеспечением, вся система МВД была разогнана и переложить обязанности по снабжению моих инвалидов, пока было не на кого.

— Пошли, пошли, не тяни резину. — я засунул гранаты за пазуху и сделал шаг к креслу Лаврентия Ивановича.

— Подождите, прошу вас. — Пущин закрылся руками: — После завтра к вам приедет комиссия и если вы действительно создали подразделение народной милиции, комиссия тут же примет решение, о постановке вас на снабжение по нормам….

— Мы нормы на месте оговорим, но паек должен быть не меньше, чем солдаты и офицеры запасных полков.

— Хорошо, мы договорились. В три часа пополудни комиссия будет у вас.

— Замечательно, господин комиссар! — я широко улыбнулся воспрянувшему духом чиновнику: — Только, если вы надеетесь, что ваша Военная комиссия со мной до этого разберется, то вы глубоко ошибаетесь. Поверьте, мы готовы. Один только вопрос — не подскажите, какой полк завтра против нас выступает?

— Ну почему же не сказать? Скажу. Батальон лейб-гвардии Литовского полка, не менее тысячи штыков, броневики Запасного броне дивизиона и четыре пушки из Михайловского артиллерийского училища. Что, господин Котов? Вы, почему-то, побледнели?

— Жду вашу комиссию послезавтра, господин комиссар.

— Я очень сомневаюсь, что мы с вами еще увидимся, господин авантюрист.

10 марта 1917 года. Час пополудни.

— Вы понимаете, что это невозможно⁈ — Сципионе Чинизелли, усатый брюнет лет пятидесяти, с закрученными вверх кончиками усов, с истинно итальянским темпераментом, воздел руки верх, потрясая приказом комиссара Временного правительства по городу Петрограду.

— Господин Чинизелли, при всем уважении в вам и вашей семье, я вынужден добиться исполнения приказа. И, если вы откажетесь его выполнить, то у вашего цирка будет новый директор, а вы отправитесь вместе со мной в Таврический дворец. Поверьте, я определю вас в чудесную компанию — генералы, сенаторы, министры, даже директор Императорских театров сидит в Министерском павильоне. Говорят, что с крыш подчиненных ему театров полиция из десятков пулеметов народ расстреливала. В любом случае, компания подобралась достойнейшая. Правда спят они там по очереди, на кушетках и говорят, что кормят плохо, но зато не надо никуда торопится, сиди и смотри в окошко и жди, когда в Петропавловскую крепость отведут. Кстати, подскажите, кто на ваше место метит, кто спит и видит, чтобы вас заменить в директорском кресле?

— Хорошо, господин Котов, у вас понял и подчиняюсь грубой силе. Но я буду жаловаться, предупреждаю вас об этом.

— Замечательно. Выполните приказ завтра и жалуйтесь сколько хотите. А чтобы вы не перепутали последовательность действий, я у вас несколько человек оставлю, для вашей же безопасности. Договорились? И будьте любезны, сеньор Сципионе, пусть мои люди каждые два часа мне телефонируют, что у вас все в порядке, а то у меня сердце не на месте будет.

11 марта 1917 года. Восемь часов утра.

Желание жить во дворце не является чем-то присущим только мне, оказывается, данному мещанскому влиянию были подвержены не только мои инвалиды, но и передовой отряд пролетариата — партия большевиков. До того, как захватит здание Смольного института, выгнав оттуда барышень — студенток, большевики успели обидеть мать одиночку — Матильду Кшесинскую, выгнав ее из дворца вместе с сыном, прижитым от кого-то из Великих князей. По стечению обстоятельств историю дворца Матильды с февраля по август 1917 года я знал хорошо, поэтому первым делом двинулся туда, так как там уже несколько дней базировался Запасной бронедивизон, что должен был выделить броневики для сегодняшнего выселения из моего дворца.