Книга До основанья, а затем…, страница 18 – Роман Путилов

Во дворце меня ждал уже накормленный, выспавшийся народ.

— Этого в подвал. — я ткнул пальцем в убийцу.

В глубоком подвале дворца были оборудованы три небольшие камеры, с крепкими дверями, простейшей вентиляцией и деревянными нарами, скрепленными деревянными шипами. Похмельный и потрясенный случившимся Яшка Костыльков оказался их первым постояльцем.

Пока задержанного, под руки, волокли в подвал, остальной личный состав стал быстро и привычно строится, после чего бывший вахмистр отдал рапорт.

— Здравствуйте, товарищи.

— Здрав-га-гав… — что-то непроизносимое, но вполне бодрое, прокричали сотрудники.

— Сегодня у вас первый выход на патрулирование. Сбор и смотр в шесть часов вечера. А пока разойдись. Товарища командиры, попрошу за мной.

Начальник канцелярии, вместе я десятком слов, какой он у меня молодец, получил задание обойти подведомственную территорию, имея при себе телефонный справочник столицы, и под роспись ознакомить владельцев телефонных аппаратов с моим приказом, который, если отбросить канцелярщину, гласил:

— Всем владельцем телефонных аппаратов, расположенных в общественных местах, как-то магазины, лавки, фирмы и иные конторы повесить на входе видимую издали табличку — «Вызов милиции бесплатно».

— Сотрудник народной милиции, при предъявлении повязки установленного мной образца, вправе воспользоваться телефоном для служебных надобностей безвозмездно.

— В случае, если ими получено сообщение из отдела народной милиции для охраняющего прилегающую территорию патруля, они обязаны выставить на входе красный флажок в специальном держателе, и, при появлении патруля, передать им полученное сообщение или предоставить возможность связаться с отделом милиции.

С учетом, что на начало одна тысяча девятьсот семнадцатого года в городе Санкт-Петербурге было более пятидесяти тысяч телефонных аппарата, а переносной рации не было не одной, этим нехитрыми мерами я хотел в какой-то степени решить проблему связи и маломобильности моих сотрудников.

— Ты, Платон Иннокентьевич, главное, заставь этих господ в амбарной книге расписаться, что с приказом ознакомлены, а если кто отказываться будет, скажи, что я приеду, и у меня теперь две гранаты с собой…Ну, короче, разберешься. Ну а мы с вахмистром поедем в Таврический, выбивать из министров капиталистов положенное.

Свое обещание возчику Тимофею я выполнил, представил ему ухоженную пролетку, обнаруженную в каретном сарае дворца и теперь его кобыла гордо катала по городу не старую телегу, а легкий экипаж.

— Владимир Николаевич, Тимофей, если через два часа я не выйду, то уезжайте домой и садитесь в оборону, надеюсь, что никто вас серьезно штурмовать не будет, но попугать попробуют. — я похлопал оставшихся с пролеткой соратников по широким плечам и соскочил со ступеньки экипажа.

— Вы думаете, Петр Степанович… — впал в задумчивость вахмистр.

— Ничего я не считаю, просто, стараюсь предусмотреть самое худшее развитие ситуации. Верю, что все будет хорошо.

Таврический дворец, сердце Февральской революции, по-прежнему окружала толпа народу. Человек пятьсот солдат, какие-то штатские, многие с различными винтовками. Время от времени на крыльцо выбегал какой-нибудь офицерик и, в зависимости от партийной принадлежности, кричал: