Книга До основанья, а затем…, страница 15 – Роман Путилов

— Есть что? — деловито спросил капитан, застегивая кобуру.

— Обижаешь. Для хорошего человека…

В три часа ночи, мы, уткнувшись друг другу в плечи, вполголоса, но душевно выводили дуэтом «корнета Оболенского». На девочках, что комиссары ведут в кабинет, Овечкин обхватив мое лицо руками, спросил:

— Петя, а пошли к бабам?

— К каким бабам?

— Ну как-же? Репортеришко этот, из «Копейки», а Ширкин…сказал, что у тебя тут бабы живут, штук тридцать, ослепительной красоты, и ты их всех по очереди пользуешь. Ну пойдем, а то я как год назад на фронт уехал, так с тех пор…

— Миша, вот ей Богу, нет у меня баб, а нет, одна есть, но ты столько еще не выпил…Она вдова, пожилая, на кухне у нас готовит, а больше нет не одной.

— Жаль. — Овечкин встал, надел фуражку, поправив кокарду, потянулся за шинелью.

— Ты куда?

— Пойду искать женской ласки…

— И вот хрен тебе, завтра пойдешь. А пока ложись спать здесь, на диване, а завтра, на трезвую голову еще раз обговорим, как тебе ко мне перевестись.

Штабс-капитан, не снимая шинели, рухнул на диван и тут же захрапел. Я же, перевернув его на бочок, вышел из кабинета и пошел вниз, где как раз заходили с улицы, потирая озябшие ладони, пятерка бывших полицейских.

— Ну что, все в порядке?

— Так точно, ваше благородие! — вытянулся старший: — Зашли и вышли без шума, все нашли.

— Ну и молодцы, давайте спать.

Служители правопорядка, аккуратно выставив стекла, сегодня посетили присутствие окружного воинского начальника, а именно архив призывной комиссии, где изъяли паспортные книжки призванных в армию ратников, для использования в качестве документов легализации.

Сегодня был очень сложный день. Сегодня я обязался вывести своих сотрудников на патрулирование улиц, а для этого было ничего не готово, ни люди, ни средства, ничего.

Встал я очень рано, около шести часов утра, чему был не сказано рад Треф, с нетерпеливым видом сидевший у двери кабинета.

Я осторожно оделся, набросил через плечо ремешок «маузеровской» кобуры и осторожно вышел в коридор.

Дворец был погружен в утреннюю дрему. На кухне гремел посудой кухонный наряд под руководством кухарки, из спального помещения доносился могучий храп полусотни мужиков, а в фойе негромко переговаривалась дежурная смена.

Я кивнул трем служивым, сидящим у стола дежурного, перед окном, выходящим на набережную.

— Гражданин начальник, за ночь происшествий не случилось. — вполголоса доложил старший наряда, бывший городовой первого разряда Васильев.

— Хорошо, товарищи, готовьтесь к сдаче смены. — никто не напился, в воздух не стрелял, уже хорошо.

У калитки, сколоченной из деревянной рамы, обмотанной колючей проволокой, топтался часовой с большой кобурой на поясе. Увидев меня с псом, спускающихся по лестнице, часовой отомкнул запор и изобразил кривоватую, но стойку смирно.

— Доброе утро, все тихо? — пожал я ему руку.