Книга До основанья, а затем…, страница 109 – Роман Путилов

— Кого, простите?

— Робин Гуд из Локсли, благородный разбойник, живший в Шервудском лесу, грабивший богатых и отдававший часть добычи бедным, такой, знаете ли, революционно настроенный тип. Он нем много британцы писали, очень он у них популярен.

— Да, да, что-то слышали. — Газетчики торопливо начали что-то записывать.

— Еще имеются вопросы, господа?

— Да, пожалуй, что нет… — Гессен взглянул на своего молодого спутника.

— Ну, в таком случае, я откланяюсь. — я бросил на стол салфетку и встал: — До новых встреч, господа.

Отбытие жены Ленина из дома Ксешинской мой наблюдатель засек на второй день пребывания госпожи Ульяновой — Крупской в негостеприимной столице. Зная основные вехи истории нетрудно предугадать определенные шаги исторических персонажей. Вряд ли дом балерины, похабно разграбленный сначала солдатами, а потом революционерами, где располагалась казарма солдат ремонтных мастерских запасного автобронедивизиона, революционный клуб, редакция, и еще Бог знает кто, мог предложить уютные помещения, пригодные для проживания нескольких женщин-дворянок. Мой милиционер — инвалид, что занял точку напротив выезда из дома и видел, как в открытый легковой автомобиль, на задний диван грузились три дамы с многочисленными коробками и саквояжами. За рулем и на переднем сидении сидели моряки, также два моряка встали на подножки, уцепившись за запасные колеса и автомобиль выехал со двора. Посыльный, лузгавший семечки чуть в стороне, углядел сигнал наблюдателя и бросился через мост к Городскому училищному дому, где по существующей договоренности швейцар за мелкую мзду допустил нашего человека, одетого приказчиком, до телефонного аппарата, передать срочное сообщение «по коммерческой части».

Через час пост наблюдения, выставленный напротив доходного дома Эрлиха, расположенного по адресу улица Широкая дом сорок четыре, подтвердил прибытие автомобиля с указанными дамами. Выгрузив пассажирок и подняв на третий этаж, в квартиру зятя Ленина вещи прибывших женщин, матросы погрузились в автомобиль марки «Рено» и убыли восвояси.

В последующие дни, прибывшие в квартиру Марка Елизарова женщины — одна из них была уверена мной опознана, как Надежда Константиновна, супруга безвылазно сидящего в трюме баржи Ильича, а вторая вероятно была Инесса Арманд, уходили из дома с раннего утра, в сопровождении охраны. Не знаю, насколько эти революционерки были обучены в плане наблюдения, контрнаблюдения и ухода от слежки, следить за ним я даже не пытался. Тем более, что о том, как проводили время дамы я узнавал на утро из большевистских газет. Я следил за охраной. Четыре молодых парня, судя по оттопыренным полам пиджаков, вооруженные револьверами, каждое утро приезжали на трамвае номер восемь, после его по улице Широкой, ни на кого не обращая внимания, шли по улице Широкой до пересечения с Газовой, где у парадной и дожидались своих подопечных, беспечно щелкая семечки или куря папиросы. Когда Крупская или Арманд спускались на улицу, то каждую сопровождала пара охранников, двигаясь за своей подопечной в нескольких метрах позади или загружаясь вместе с ней в наемный экипаж. «Бодигарды» держались беспечно и уверенно, по сторонам не смотрели, шагали рядышком, ведя бесконечные разговоры и рассматривая встречных барышень. Для их ликвидации в течении пары секунд не было никаких препятствий, кроме одного — охраняемые выходили из дома засветло, когда улицы были полны народу.