Книга Опасные манипуляции 4, страница 19 – Роман Путилов

Людмила Жемчужная, беглянка от правосудия.

Больше всего я боялась уснуть и проснуться только в тот момент, когда наша машина кувырком сорвется с дороги, потому как уснул мой муж, крутящий баранку «Жигулей» почти сутки. Я всю ночь не смыкала глаз, разгоняя кровь по венам моего спутника, заставляя его надпочечники вырабатывать чуть больше адреналина, успевая еще следить за дорогой — трижды мы чуть не влетели в полуприцепы «КАМАЗов», без тени сомнения, стоящих на дороге без огней. Наконец эта безумная гонка приблизилась к своему завершению. С восходом солнца Николай сам приободрился, чуть позднее сказал, что до границы к Канским краем осталось совсем немного, а там, какие-то двести пятьдесят километров и можно будет отдохнуть, поесть и отоспаться.

Справа от дороги мелькнула какая-то юрта, сплошь завешенная тысячами цветных ленточек, подобной той, что была завязана у меня на щиколотке, под джинсами, чтобы не так бросалась в глаза. Машина, урча мотором, поглощала новые сотни метров серо-зеленого асфальта вполне приличного качества, как вдруг я почувствовала, что что-то изменилось.

— Коля, что-то случилось?

— Мотор заглох почему-то! Сейчас заведется, бензин дерьмовый заправляли или карбюратор забился. — Николай включил нейтральное положение рычага переключения передачи, и повернул ключ зажигания. Не добившись никакой реакции, он повернул ключ повторно, но бодрого тарахтения стартера мы не услышали.

— Нет, не бензин, наверное, клемма разболталась или провод отошел, сейчас все починю. — Николай стал притормаживать и смещать машину к обочине.

Машина остановилась. Трасса была пуста, лишь только шумел порывистый ветер за окном и шёлкал под капотом остывающий двигатель.

— Сейчас ключик найду на «десять» и все подтяну — Коля выскочил из машины, открыл багажник и чем-то зашуршал в его недрах.

— Никсон, пойдем, погуляем — я выпустила, подскочившего на заднем сидении, пса и сама вышла из машины, разминая затекшие ноги и спину.

Спереди и сзади дорога уходила вниз, мы стояли на каком-то перевале. Смотровая площадка с буддийской ступой осталась позади и чуть ниже. На вершине перевала дул пронизывающий ветер, в ушах постоянно стоял свист. В сотне метрах от трассы стояло невысокое черное дерево, на голых ветвях которого, с громким шелестом, трепетали сотни разноцветных ленточек.

— Никсон, пойдем туда. — я направилась в сторону шаманского дерева. Никсон, пробежавший впереди меня примерно половину расстояния до единственного, на этой голой скалистой поверхности, растения, вдруг упал на брюхо и глухо зарычал.

— Ты что, глупыш, испугался? — я обогнула залегшего на пути пса и продолжила свой путь. Выглядевший издалека зловеще черный ствол дерева вблизи выглядел гораздо симпатичнее. Гладкая, лоснящаяся кора имела какой-то интересный орнамент, а ветви с лентами колыхались от порыва ветерка так успокаивающе.

Сзади взвыл Никсон и попытался вцепится зубами мне за низ джинсов.

— Фу, придурок! — я топнула ногой на взбесившегося пса: — Пошел отсюда!

— Что у вас там происходит? — из открытого капота «Жигуленка» вынырнула голова Коли. Почему-то, кроме раздражения, лицо моего мужа никаких иных чувств не вызывало.

— Коленька, ты машинку починил? — нежно спросила я.

— Нет пока, сейчас еще раз все проверю…