Книга Опасные манипуляции 4, страница 22 – Роман Путилов

Местами мы разгонялись до ста километров в час, продолжая быстро спускаться по инерции в высоты перевала, тормозя лишь на самых крытых поворотах, проехав таким образом, по инерции больше десяти километров. Почти скатившись в долину, я, по какому-то озарению, повернул ключ зажигания, и случилось маленькое чудо — загорелись лампочки на приборной доске, а через минуту, спокойно, как будто он совсем недавно не притворялся мертвым, завелся двигатель, и мы покатили по дороге как все нормальные люди. Только после этого я смог позволить повернуть голову к своей спутнице:

— Любимая, не подскажешь, что это было?

— Скажу. Я взяла чужую вещь, мне намекнули, что ее надо оставить на священном дереве, на перевали, а когда я этого не сделала, за нами послали этих людей.

— Люда, ты понимаешь, что если бы еще пару минут, и мы бы уже никуда не уехали, и, наверное, нас бы там прикопали возле священного дерева. Может быть стоит отдать то, что не твое. Вон видишь, еще одно дерево с ленточками. Свернуть к нему?

— Нет! — девушка неожиданно взвизгнула: — Не смей!

Я нажал на тормоза, свернул на обочину и остановил машину.

— Люда, или ты сейчас объяснишь мне, что с тобой происходит, или я к ебеням сорву с тебя эту ленту и сам повяжу ее на это чертово дерево. Если надо, я тебя замотаю скотчем и дальше ты поедешь в багажнике.

— А пупок не развяжется? — мне в глаза смотрела не моя жена, не та женщина, которую я взял в жены и с которой готов был пройти оставшийся мне жизненный путь. Мне в глаза уставились две черные от ненависти точки, я хотел вымолвить слова примирения, но не смог, почувствовал, что язык не шевелится, а где-то, в груди, в сторону сердца, скользнул ледяной червячок, на пути которого все умирало.

В это время на заднем сидении горестно взвыл Никсон и сунув морду между нашими лицами, кинулся с остервенением вылизывать нас.

— Фу, фу! Никсон, прекрати! — прежняя Люда, отплевываясь, отталкивала от своего лица собачью морду. Справившись с этой задачей, она вытерла тщательно вытерла лицо носовым платком, намоченным водой из бутылки с минералкой, после чего повернулась ко мне и спросила, как ни в чем не бывало: — Коля, а что мы стоим?

— Мы стоим, потому что минуту назад ты чуть не убила меня. Если это была не ты, то значит у меня большие проблемы с сердцем, и я в любой момент могу умереть. Во всяком случае у меня такое ощущение. В таком состоянии я вести машину не могу, вдруг умру за рулем, и вы разобьетесь.

— Ты что такое говоришь? — девушка отреагировала на мои слова, как обычная женщина, схватила меня за руку, пытаясь нащупать пульс и вглядываясь в мое лицо, после чего, посидев с минуту, посчитав сердечный ритм, спросила: — Где у нас аптечка?

— Люда, не переигрывай. Тут аптечка не поможет.

— Ну как не поможет? Там же должен быть нитроглицерин или валидол?

— Милая, давай вопрос с аптечкой оставим в сторону и вспомним то, что ты говорила и делала за последние пару минут, когда я тебя попросил оставить чужую вещь вон на том дереве.

Жена на секунду задумалась, после чего немного побледнела и растеряно посмотрела на меня.

— Вспомнила? Когда ты сказал, что у меня может развязаться пупок, я почувствовал, что у меня что-то потустороннее, холодное, как ледышка, пробирается от горла к сердцу, замораживая все на своем пути. Остановилось оно вот здесь. — я ткнул пальцем себе в грудь: — И если бы Никсон не бросился тебе лицо лизать, я не уверен, что эта штука остановилась бы. И я не уверен, что это вообще была ты.