Книга Моя новая сестра, страница 18 – Клэр Дуглас

Я киваю, не желая, чтобы она догадалась, насколько досконально я запомнила план ее дома; тогда она действительно сочтет меня сталкершей. Мы доходим до лестничной площадки и останавливаемся у одной из выходящих на нее дверей. Она выкрашена в белый цвет и снабжена массивной латунной ручкой. Замка́ нет. Беатриса осторожно стучит по филенке ^[5] двери костяшками пальцев. Не получив ответа, она толкает дверь, и та открывается с протяжным скрипом.

Комната настолько не соответствует остальному дому, что у меня возникает ощущение, будто я телепортировалась в студенческую общагу. Здесь царит запах нестираного постельного белья и грязной одежды, смешанный с чем-то едким, химическим. Я слегка вздрагиваю. Джоди лежит на односпальной кровати, которая придвинута к стене, чтобы освободить место еще для двух уродливых скульптур. На голове у нее огромные наушники, глаза закрыты, и она тихонько подпевает словам песни, которую слушает. Я не могу разобрать текст, но он звучит заунывно и протяжно. Я окидываю взглядом большую комнату со стенами цвета индиго, по которым развешаны многочисленные плакаты готических групп начала 1980-х годов, с высокими потолками и мраморным камином; я пытаюсь представить себе, что это моя спальня. Два створчатых окна высотой почти во всю стену выходят на улицу, на одинаковые пятиэтажные дома напротив. Серебристая береза в палисаднике то склоняется, то распрямляется под ветром, ее листья отбрасывают пляшущие тени на затертый ковер.

Джоди распахивает глаза и стягивает наушники с головы.

— Прости, Джоди, я стучала, – говорит Беатриса, однако выражение ее лица нельзя назвать виноватым.

Джоди садится и спускает ноги с края кровати, угрюмо глядя на нас. На ней огромная черная футболка с изображением Роберта Смита ^[6], и в ней она выглядит лет на двенадцать. Ноги у нее бледные, а икры украшены таким количеством родинок, что напоминают детскую раскраску «соедини точки».

— Ты помнишь Аби? – спрашивает Беатриса.

Джоди мрачно кивает, когда я здороваюсь, ее ярко-голубые глаза смотрят на меня так пристально, словно она может читать мои мысли – словно знает обо мне все. Сердце мое замирает, и я мысленно повторяю слова Дженис, мантру, которой она научила меня, чтобы успокаиваться, когда я чувствую приближение приступа паники.

Джоди поворачивается к Беатрисе, ее детское личико недовольно нахмурено.

— Я только вчера сказала тебе, что съезжаю, а ты уже нашла претендента на мою комнату. – Она встает и натягивает серые облегающие джинсы, которые лежат свернутыми у ножки ее кровати.

— Это не было запланировано заранее, Джоди. Это пришло мне в голову всего несколько минут назад, когда я болтала с Аби внизу, – небрежно сообщает Беатриса, подходя к одной из скульптур-горгулий. Я, конечно, не очень разбираюсь в искусстве, но любой может понять, что эти скульптуры уродливы.

— Она художница? – спрашивает Джоди, как будто меня вообще нет в комнате. Когда Беатриса качает головой, Джоди хмурится еще сильнее. – Я думала, ты разрешаешь здесь жить только художникам.

Я чувствую враждебность, которая буквально сочится сквозь кожу Джоди. Я неловко стою у двери, чувствуя себя незваной гостьей. Беатриса открывает рот, чтобы ответить, но Джоди прерывает ее, пожав плечами:

— Неважно. Это не мое дело. Разбирайтесь сами.