Книга Фаза Быстрого Сна (REM), страница 2 – Себастьян Фитцек, Анника Штраус

Позади уже стояла ночь — слишком ранняя для этого часа даже в ноябре. А впереди дорога ещё тонула в слабых сумерках.

Взгляд Йорга метнулся к зеркалу, и на миг он забыл как дышать.

Алисé больше не дрожала.

Он рванулся назад, потянув плечо, и затряс её за ногу.

— Ты меня слышишь?

И с ужасом увидел, что её губы стали точно такими же, как у матери.

Как у Хелен. Когда та умирала.

Серо-голубые, словно холодный мрамор.

— Пожалуйста, говори со мной! Как тогда, у озера…

Он усиленно заморгал — так, будто старый «Гольф» лишился лобового стекла и снежные вихри хлестали ему прямо в лицо.

Только не опять. Я не могу потерять и её.

Как Хелен.

Пальцами он коснулся собственного лба, на котором когда-то отпечатывались следы сомнакуляра — точь-в-точь как от водолазной маски. Теперь эти борозды были на лице Алисé, хотя она, вероятно, надевала громоздкий прибор совсем ненадолго. Он не был заряжен — да и зачем, если они решили больше никогда им не пользоваться? В нём оставалось заряда от силы минут на пять.

Но и этих пяти минут, похоже, хватило, чтобы вселить в Алисé смертельный ужас. Такой, что она в панике бросилась к озеру и провалилась под слишком тонкий лёд.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Почему он не запер кабинет? Тем более после бессонной рабочей ночи, после которой глаза закрылись сами собой. Потому что забыл принять таблетки.

И не заметил, как она прокралась в его кабинет и утащила сомнакуляр.

Почему я не убрал его под замок, как требовал Казимир?

Он не слышал и щелчка балконной двери в сад. Через которую Алисé, должно быть, вышла. Вернее — выбежала. По узкой тропинке мимо соседских заборов, вниз по склону к озеру, весь этот длинный путь — босиком.

Лишь дребезжащая на ветру москитная сетка вырвала его из сна. Инстинкт — мгновенный, безошибочный — подсказал: дочь в опасности. И инстинкт же повёл его в нужную сторону.

В тот самый миг, когда лёд под ней треснул, он успел добежать.

— АЛИСÉ!!!

Он выкрикнул её имя — и ему показалось, что этим криком он призвал тьму. Грифельно-чёрные тучи громоздились у него за спиной, пока он полз на животе по льду, всё дальше и дальше, пока наконец не ухватил её за руку.

Она едва не выскользнула — так неподвижно дрейфовало её маленькое тело в воде. На бесконечно долгое мгновение он приготовился к самому страшному.

Но тут её крохотные пальцы сомкнулись вокруг его ладони. Когда он вытянул её, она закашлялась, выплюнула воду и заплакала.

Задыхаясь, он донёс Алисé до машины. Стянул с неё мокрую одежду, крепко прижал к себе маленькое тело, растёр его сверху донизу. Отчаянно пытался заставить её заговорить, но девочка окаменела от страха.

Йорг проклинал себя. И в тот миг, когда боль — такая сильная и глубокая, какой он не испытывал никогда прежде, — готова была захлестнуть его, он услышал. Едва уловимый, хрупкий голосок. Ломкий, как засохшее пёрышко.

— Мне так холодно… — прошептала Алисé.

Слёзы облегчения покатились из глаз Йорга.

Как мог быстрее он закутал её в пуховик и наговорил Казимиру на автоответчик, чтобы тот подготовил в «Де Виль» всё необходимое для экстренной помощи.

Ещё два километра!

Йорг вдавил педаль газа, но добился лишь того, что колёса заскользили на промёрзшем асфальте и машину на секунду повело в сторону.

— Папа, я так замёрзла!