Книга Фаза Быстрого Сна (REM), страница 10 – Себастьян Фитцек, Анника Штраус

Больше никто, казалось, этого не заметил: окружающие беспечно совали в огонь палки с сосисками и тестом. Оркестр снова заиграл свою искажённую музыку, пока вдруг тётя Марен не закричала. Душераздирающе.

Всё больше женщин, а потом и мужчин подхватили её крик. Они плакали, кто-то падал на колени, другие закрывали лицо руками или бросались друг другу в объятия.

И вдруг Нико почувствовал вкус огня. Пока он ощущал языком дымную горечь, из пламени высвободилось что-то.

Оно выглядело как маленькая кукла, выбирающаяся из пасхального костра. Горящая маленькая кукла.

У неё не осталось волос, а кожа была такой же чёрной и ломкой, как древесный уголь, который отец летом засыпал в мангал. Там, где кожа лопнула, проступало оранжевое свечение — точно такое же, как в глазах куклы.

Она пылала целиком и шла прямо к нему. Протянула правую руку. Сердце Нико колотилось как бешеное, дым давил на лёгкие. Он едва мог дышать.

Кукла открыла рот, и Нико показалось, будто внутри он видит солнце. Обгоревшими губами она складывала слова, которых он не мог разобрать.

Отец, тётя Марен и все жители деревни одновременно повернулись к нему и указали на него пальцем.

Нико задержал дыхание и хотел закрыть глаза. Но не смог. Он смотрел кукле в глаза.

Которая была не куклой, а его сестрой.

Мадлен.

Теперь я знаю, где ты пряталась!

В соломе под ветками.

Боже правый, кто же поджёг? Неужели он тебя не видел?

Пока все продолжали указывать на него, Мадлен приближалась. Горящая!

И когда пламя обхватило его руку, словно чья-то ладонь, он закричал.

ГЛАВА 06.

Алисé

— Просыпайся!

Алисé трясла Нико за плечо. Всё начиналось как обычно. Сперва он лишь слегка подёргивался и постанывал, потом судороги становились сильнее, к ним прибавлялись жалобное скуление и резкие мотания головой. Наконец всё достигало пика: он начинал отчаянно биться, молотить руками по воздуху и — если она не успевала разбудить его раньше — кричать в голос.

На этот раз крик она задушила в зародыше.

Нико потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя.

Она мягко провела ладонью по его плечу и спине.

— Барни бросился тебе на горло, или ты дошёл до пасхального костра? — тихо спросила Алисé.

— Костёр, — прошептал Нико. — Я снова не разглядел его лицо.

Разумеется, не разглядел.

Она давно потеряла счёт, сколько раз вытаскивала его из этого сна. Из всех кошмаров, что преследовали Нико, пасхальный костёр был — в буквальном смысле — неугасимым. Раз за разом он пытался рассмотреть безликого человека, того, кто зажёг огонь, в котором погибла его сестра. Но вместо черт лица видел лишь розовое пятно — гладкое, бесформенное, пустое. Словно некая незримая сила оберегала его от правды, столь невыносимой, что она могла бы уничтожить его.

Алисé не раз предлагала ему свои снотворные — чтобы и его избавить от ночных мук. Но Нико, в отличие от неё, хотел видеть сны. Всегда — в надежде однажды сорвать маску с Безликого. Ради этого он терпел все эти чудовищные видения, все эти мучительные ночи.

Нико был ещё не в себе, и Алисé решила пока не рассказывать ему о звонке Сердара. Пока.

— Поспи ещё немного, — сказала она, и Нико повернулся на бок.

Алисé разглядывала его налитый кровью глаз и разбитую губу. С кем бы он ни связался, эти люди не шутили.