Онлайн книга «Искатель, 2007 № 10»
|
— Ты не понимаешь, — повторил я, хотя теперь знал: она понимала все. Лючия положила свою ладонь на мою руку — такой знакомый жест. Если она сейчас сожмет ладонью мой большой палец… Она так и сделала. Я наклонился через стол и поцеловал Лючию в губы. У ее губ был вкус лесных ягод и цветов, которые росли на плато Энтекке, на Земле не было и не могло быть таких цветов, и запаха такого быть не могло… — Ты… — сказал я. — Ты хочешь быть со мной до… — Мы будем жить долго и умрем в один день, — сказала Лючия. — Почему? — воскликнул я. — Почему я ничего не понимал? Почему я думал, что ты… что я без тебя не… а ты… Я не ушел бы в каплю… — Не надо, Джузеппе. Пожалуйста. Ты сделал это, я пошла за тобой, мы здесь, надо жить… пока возможно. Давай не будем больше говорить об этом. Никогда. — Поедем ко мне, — сказал я. — Я снимаю квартиру на улице Фьори, в двух шагах от площади Испании. — А я живу на Крещенцио, и вещей у меня немного, можно перевезти в одном такси. — У меня машина, — сказал я. — Можно поехать прямо сейчас. Свой «Фиат» я оставил на стоянке за храмом святой Агнессы, и мы пересекли площадь Навона, держась за руки. Я знал, что мы больше никогда не расстанемся, и это слово «никогда» только для нас двоих в этом мире имело свой изначальный смысл. Никогда. Навеки. Навсегда. Бесконечно долго в мире, где нет ничего вечного, и само слово «вечность» не имеет реального содержания. — Этот мир, — сказал я, — возник почти четырнадцать миллиардов лет назад, а выглядит таким новым, будто ему несколько часов от роду. — Хороший сегодня день, — сказала Лючия. — Осень, а как тепло! Я шла пешком от бульвара Марцио, там расцвели розы — знаешь, как красиво. — Да, — сказал я. — Давно там не был… Мы шли медленно и болтали о пустяках, будто только вчера расстались, и за это время не произошло ничего существенного. Просто возникла Вселенная. Просто времени была поставлена граница. Просто… я больше не хотел умирать. Лючия еще крепче сжала мою ладонь. Она поняла, о чем я думал. Мы шли медленно, болтали о пустяках и не заметили, как дошли до моего дома. За машиной придется возвращаться на автобусе. — Сюда, — сказал я. — Осторожно, здесь ступенька. Конечно, Лючия споткнулась, и я подхватил ее, поднял на руки и понес наверх, мне совсем не было тяжело, наоборот, чем выше мы поднимались (почему я не воспользовался лифтом?), тем легче становилось, и когда я внес Лючию в квартиру, мне казалось, что она влетела туда сама, проплыла по воздуху и опустилась на широкий диван, и неожиданно на ней не осталось одежды, и мы были вместе, как много раз прежде, и как ни разу в этой жизни, и все происходило будто впервые и будто в последний раз; Вселенная сжималась до размеров комнаты и взрывалась, и разбегались галактики, а мы с Лючией ловили их и несли в горсти: яркие спирали, эллипсы, шарики, — а они убегали, и мы отпускали их на волю, потому что знали — жить им не больше, чем нам, и мы хотели, чтобы время растянулось в вечность… — Как по-твоему, — сказала Лючия, когда мы лежали рядом, все так же держась за руки, будто сцепленные общей судьбой на всю оставшуюся жизнь, — если у нас будут дети, этот мир не исчезнет, когда нас… когда мы… — Не знаю, — пробормотал я. — Наверно, не исчезнет. Это ведь будут наши дети, они продолжат… |