Онлайн книга «Искатель, 2007 № 10»
|
— Это — характер, — кивнул Балцано. — Мировая постоянная. — Я не могу так! — Тут ты ничего не можешь изменить, Джузеппе. — Тут — да. Ничего. — Послушай… Ты что, хочешь опять?.. — Теперь у меня есть опыт, верно? — Суицидальный комплекс… — Лечится? Я не собираюсь лечиться, я не болен. Я люблю ее, понимаешь? Люблю! — Не надо кричать. — Я не кричу! — Лючия есть Лючия… Она ведь и там… в капле… любила тебя в Вериано и полюбила тебя в Джанджакомо, а потом… — Да! Да! Но это был я — только я! Она смогла любить только меня, в каком бы… И теперь я не сделаю такой ошибки. Не будет меня в трех лицах, это легко исправить, когда знаешь, в чем проблема. Только я. — На какое-то время. А потом — смерть. — Конечно. Но, послушай: «За миг любви, за поцелуй готов я завтра умереть…» — Бездарные стихи. — Хорошо, вот другие: «Любовь — это сон упоительный, свет жизни, источник живительный…» — Живительный! — Сколько человек пошли на смерть из-за любви к прекрасной даме! — Я не знаком с историей капли… — А я знаком, изучал. «Меня казнили за любовь в тот предрассветный час…» — Джузеппе! — Я все равно сделаю это! Ты можешь мне помешать? — Нет, — сказал Балцано, подумав. На меня он не смотрел. Он мог мне помешать, и оба мы это понимали. Он не хотел. — Спасибо, — сказал я. Мы опять поняли друг друга. — И на этот раз я тебя туда не пущу, — сказал я. — Ни тебя, ни Лючию. — Яне… — И не пытайся. — Не обещаю, — вздохнул Балцано. Я встал. — Спасибо, — сказал я. — Извини, у нас с Лючией вечером на Ганимеде концерт, мне нужно привести себя в порядок. — Ты ей скажешь, что… — Она знает, — кивнул я. — И она… так спокойно… — Нет, конечно! Ты прав, Лючия — это Лючия. Она плакала все утро, что не помешало ей назначить при мне свидание Копелю с Диона. — Это ведущий передачи о… — Да, известная личность. Так что, как видишь, Джеронимо, все повторяется в нашем мире, все уже когда-то было с тобой и все есть в памяти… А я хочу нового. — Нового — даже ценой… — Даже, — твердо сказал я. — Когда-нибудь ты меня поймешь. — Когда я тебя пойму, — сказал он, — мир разрушится. — Вряд ли, — сказал я. — Мир был всегда и всегда будет. То, что всегда было, останется навечно. То, что не имело начала, не может иметь и конца. — Не нужно повторять аксиомы, — раздраженно произнес Балцано. — Прощай, — сказал я. — Прощай? — повторил он. — В моей памяти нет такого слова. Сам придумал? — Нет, — усмехнулся я. — Это слово… в моей капле… и в той, что была, и в той, что будет… это слово означает «навсегда» — или «никогда». В зависимости от точки зрения. — Не делай этого… — Прощай, — сказал я. * * * Парило с утра. Жаркая выдалась осень в две тысячи шестом году, я и не помнил, когда еще было так жарко. По телевидению с утра говорили о глобальном потеплении и о том, что еще лет через сорок, если все так пойдет и дальше, жить на планете станет невозможно, льды растают, континенты уйдут под воду, спасутся немногие, и, скорее всего, следующей разумной расой на Земле станут дельфины. Я пил на кухне кофе и улыбался, слушая прогнозы специалистов, ничего не понимавших в том предмете, которым они профессионально занимались и, следовательно, могли бы уже догадаться о том, что ни солнечными вспышками, ни тем более промышленной деятельностью человека нынешнее изменение климата объяснить невозможно. |