Книга Вернуть истинную, страница 93 – Сандра Лав

Его слова пронзили меня. Я ощутил, как падают последние стены, которые я так тщательно возводил вокруг своего сердца.

Любовь. Это слово, которое я так боялся произносить, но которое зааполнило меня всего. Да, это была она.

Та самая, всепоглощающая, которая заставляла меня страдать и одновременно жить. Я любил ее. Любил всем сердцем, всей душой, всем своим волчьим естеством. Сжал кулаки, ведь не думал, что способен на такое, а теперь ощущаю, что правда.

Я полюбил её ещё тогда, но не смог признаться в этом себе, не смог принять то, что было так очевидно.

Я сжал кулаки, пытаясь переварить всю информацию, которую обрушил на меня Захарий. И в то же время, я не мог отделаться от мысли, что именно тогда, в самом начале, у нас всё было по любви.

Что да, я любил её. Именно любил. Я сглотнул, ощущая, как сердце забилось сильнее, словно пытаясь вырваться из груди.

— Увидимся вечером, Хьюго. Тебе есть о чем подумать, да и вижу я, что ты уже всё для себя решил, сказал Захарий, похлопав меня по плечу.

Он оставил меня одного в моих раздумьях, и я почувствовал, как на меня накатывает новая волна эмоций.

Я закрыл глаза, шумно выдохнув. Я схожу с ума от того, что творится внутри меня. Я не забыл о ней. Весь этот год я вспоминал ее. Весь этот год я тосковал по ней. По ее улыбке, по ее голосу, по ее глазам.

— Мышонок, произнес я вслух, выругавшись, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

Хочу ли я ее? Да, безоговорочно. Хочу видеть рядом с собой. Хочу, чтобы она была моей. Хочу, чтобы была всегда около меня.

Черт возьми, я просто хочу, чтобы она смотрела на меня так же, как и тогда. В нашу последнюю ночь, когда мы стали близки. Когда она открылась мне.

Когда стала моей. Это было нечто большее, чем просто связь. Это была любовь. И я готов был сражаться за нее, за нас, за наше будущее.

Но вопрос в том, примет ли она теперь меня, когда между нами столько всего. Когда я так сильно обидел ее, когда накинулся на нее в гневе?

От этой мысли злость на самого себя захлестнула меня с новой силой. Как я мог позволить себе что-то сказать в ее сторону?

Это же моя Мышка, моя скромная, невинная девочка, которая доверилась в этом мире только мне, открылась мне, черт возьми! А я ударил ее сильнее всех на свете. Я. А никто другой.

Она ожидала от кого угодно этот удар, но получила его от меня.

Я сглотнул, ударив кулаком в стену несколько раз, чувствуя, как боль физическая заглушает боль душевную.

Что делать, когда между нами такие преграды? Любит ли она меня? Эта мысль заставила меня усмехнуться, но усмешка была горькой.

Я дотронулся до ее кулона, который был у меня. Холодный металл под пальцами, пытаясь успокоиться.

"Мышонок, Мэди," – шептал я, обращаясь к пустоте, а сам смотрел на дверь, ведущую в ее комнату.

Я держался из последних сил, чтобы не броситься к ней. Ведь теперь будет еще сложнее, когда я наконец понял, что хочу ее. Что, черт возьми, люблю ее.

Что хочу быть только с ней, не с кем другим, а именно с ней. И эта мысль, такая желанная и такая пугающая, сжигала меня изнутри.

Сегодня я хотел, чтобы она была со мной. Чтобы видела, как волки будут встречать нашего сына. Но она права. Пока мы никто друг другу. Связи у нас нет, она не моя жена… — я сглотнул, прогоняя эти мысли.