Книга Вернуть истинную, страница 78 – Сандра Лав

Мышка резко вскинула голову, вздрогнув от моих слов. Я же только сейчас понял, что проговорился.

Что выдал себя. И она это тоже поняла. В её глазах мелькнуло удивление, смешанное с какой-то новой, непонятной мне эмоцией.

— Твоя рана и правда зажила, Хьюго, Гаред осмотрел меня вновь, но моё внимание было приковано лишь к мышке.

Она, словно пытаясь унять дрожь, теребила подол своего платья, её пальцы нервно перебирали ткань.

Пока не взяла Ника на руки, прижимая к своей груди. Улыбка тут же тронула её губы, осветив бледное лицо.

Я засмотрелся на неё. На то, с какой нежностью она смотрела на сына, как её глаза светились материнской любовью. Этот взгляд, этот свет, казалось, окутал их обоих.

— Хорошо постарался, малыш, Захарий погладил Ника по голове, что-то тихо шепча ему.

— Часто у неё такое случается? — спросил я, не в силах сдержаться, мой голос прозвучал хрипло. В груди разливалось беспокойство, смешанное с нарастающим гневом.

Мышка сильнее прижала к груди Ника, баюкая его, её движения были плавными и успокаивающими, словно она пыталась укрыть его от всего мира, от моих слов, от самой реальности.

— Тебе это знать ни к чему, — ответила она, её голос был ровным, но я чувствовал в нём скрытое напряжение, словно струна, натянутая до предела.

Я взъерошил свои волосы, пытаясь справиться с бурлящими внутри эмоциями, с этим клубящимся вихрем чувств, пока не откинул одеяло.

Ощущение возвращающейся силы приятно разливалось по телу, но оно не могло заглушить тревогу за неё.

— Ладно, поговорим позже, собтратился к Логану, стараясь придать голосу спокойствие, которого не чувствовал сам.

— Тем более мне есть что сказать. А теперь, брат, отдыхай, ответил Логан. Я же чувствую как его пристальный взгляд провожает меня, словно он пытался прочесть мои мысли.

Захарий странно поглядывал на нас, словно наблюдая за какой-то непонятной, запутанной игрой, пока не улыбнулся и не хмыкнул, также покидая комнату.

Его уход оставил после себя лишь тишину, нарушаемую лишь мерным дыханием Ника и стуком моего сердца.

Я остался один на один с ней, с мышкой, которая всё ещё прижимала к себе сына.

Встав, придерживаясь за бок, я направился к камину. Стал разжигать его, ощущая её взгляд на себе, который проникал сквозь мою броню.

Огонь, словно отражая мои внутренние метания, разгорался всё ярче. А сам я думал над её состоянием.

Почему ей так плохо? Почему она болеет? Эта мысль, эта бессильная злость, жгла меня изнутри. Ведь она не должна болеть. Она не должна причинять мне такую боль своим страданием.

Выпрямившись, я смотрел на огонь, который разрастался всё сильнее и сильнее, его пламя поглощало сухие поленья, наполняя комнату теплом и золотистым светом.

Но это тепло не достигало меня. Пока не повернулся к ней.

Мышонок, казалось, игнорирует мой взгляд, но я видел, как её щёки покрылись румянцем, как она задышала чаще.

Её попытки сохранить спокойствие, её попытки отгородиться от меня, были тщетны.

Моё присутствие, мои слова, сама атмосфера в комнате, видимо, действовали на неё сильнее, чем она хотела признать.

И это осознание того, что я всё ещё могу влиять на неё, что её реакция выдаёт её истинные чувства, вызывало во мне странное, будоражащее чувство. Смесь облегчения, триумфа и неверотяной тяги к ней.