Книга Вернуть истинную, страница 77 – Сандра Лав

— Мэди вовремя успела к тебе, произнёс Захарий, его голос вдруг стал серьёзнее, в нём прозвучала глубокая признательность.

— Если бы не она— он сглотнул, зажмурившись, качая головой из стороны в сторону.

Мышка потупила взгляд, она сжалась в попытке обнять себя, словно она искала защиты от холода, от боли.

В это время я чувствовал, как мои силы возвращаются ко мне с утроенной мощью. Былая мощь, которую я привык ощущать, теперь казалась ещё сильнее.

— Тебе нужно день-два пролежаться в постели, Мэдисон, отчитывал её Захарий, его голос был строг.

— Ты в лес босиком побежала, о себе не думая, а теперь отдыхать тебе нужно.

Я усмехнулся, не в силах сдержать эту горькую усмешку. Снова взглянул на мышку.

Она кивала головой, её губы были плотно сжаты, словно она пыталась удержать слова, которые рвались наружу.

— Ник был важнее тогда, наконец произнесла она, её голос был едва слышен, но в нём звучала сталь.

— Я не могла поступить иначе, вы же знаете.

Я оскалился, увидев, на что она готова ради нашего сына.

Эта готовность пугала и восхищала одновременно. Ведь она совершенно не думала о себе, чем раздражала.

— И нужно было подвергнуть себя такой опасности? — спросил я, мой голос звучал холодно.

Вижу, как она выпрямилась, как её тело задрожало сильнее от моего голоса.

Её глаза, полные обиды и непонимания, встретились с моими, и в них я увидел отголоски той самой боли, которую сам ей причинил.

Её тело задрожало, но не от страха, а от внутреннего напряжения, от желания защитить себя, отчаянно пытаясь удержать остатки гордости.

Я вижу, как её грудь вздымается от учащенного дыхания, как тонкие пальцы крепче впиваются в кожу плеч.

Она пыталась казаться сильной, но её уязвимость, нежность, хрупкость были очевидны.

И это её смятение, эта её решимость, даже в таком состоянии, пробуждали во мне что-то, что я давно похоронил глубоко внутри.

Что-то, что заставляло моё сердце биться чаще, а мою сущность — кричать от противоречивых чувств.Я

жду от неё ответа, удерживая её взгляд, словно пытаясь прожечь в ней дыру своим вниманием. Но мышонок, не выдержав первой, отвела глаза

— Это моё дело, услышал я её ответ, который прозвучал для меня как удар. Мне совершенно не понравился этот тон, эта стена,которую она возвела между нами.

Ведь всего несколько минут назад она переживала за меня, тряслась надо мной, показывая свою заботу.

А теперь, теперь отгораживается. Это не могло не злить меня, разогревая мою ярость.

— Ошибаешься, мышонок, хрипло произнёс я, чувствуя, как мой голос становится глубже, угрожающее.

Я видел, как я всё-таки влияю на неё, как мои слова задевают её, как она дрожит, но не сдаётся.

— Не называй меня так, прервала она меня, её голос был полон решимости, но в нём слышались нотки боли.

Я сглотнул, сжимая челюсть, чувствуя, как мои кулаки непроизвольно сжимаются.

— Имеешь что-то против? — спросил я, намеренно растягивая слова, её плечи опустились, она смотрит куда угодно, только не на меня.

Эта её попытка спрятаться, эта её попытка избежать моего взгляда, лишь подливала масла в огонь.

— Имею, её голос был тихим.

— Не хочу, чтобы ты меня так называл, поэтому прекрати.

Я усмехнулся, зажмурившись на мгновение, словно пытаясь переварить её слова.

— Тогда тебе придётся терпеть, хрипло ответил я, — ведь отказываться от того, что мне дорого, я не собираюсь.