Книга Вернуть истинную, страница 71 – Сандра Лав

— Нет, тихо ответила она, но в её глазах я видел совсем другое. Её ложь была такой очевидной.

— Именно поэтому ты всю ночь сидела около меня? — её глаза округлились на эти слова. Она замерла, не в силах вымолвить ни слова.

Молчание. Её молчание сводило меня с ума. Её близость, её забота, её ложь – всё это перемешивалось, создавая в моей груди ураган чувств.

Я был так близок к ней, чувствовал тепло её тела, ощущал её дыхание на своей коже, но в то же время так далёк.

И эта пропасть между нами, пропасть из недомолвок и тайн, разрывала меня на части.

Мэдисон

Его дыхание опаляет меня, обжигая кожу. Зачем он допрашивает меня, если ему всё равно? Зачем пришёл сюда, когда его собственные раны ещё не зажили?

Я сглотнула, пытаясь справиться с дрожью, которая пробегала по моему телу. Как же тяжело находиться рядом с ним, когда моё сердце так тянется к нему, так и норовит вырваться из груди, словно птица, стремящаяся на волю.

А его глаза. Его глаза словно впиваются в меня, проникая в самую душу.

Он видел меня обнажённой. Эта мысль заставила меня покраснеть, смутиться.

Зачем он смотрел на меня так пристально, так горячо, словно пытался запомнить каждую мелочь? Ведь права никакого не имеет. Потерял его год назад.

А его вопрос застал меня врасплох, выбил из колеи. Зачем Гаред рассказал ему? Зачем? Так бы он не узнал, а теперь мне придётся выдержать его взгляд, прямой и горячий.

Как я могла быть такой глупой, уснуть здесь, не заперев дверь? Моя беспечность обернулась против меня.

Я опустила глаза, пытаясь сделать глубокий вдох, но это было тяжело. Рядом с ним воздух становился густым, наполненным невысказанными желаниями и опасениями.

Зачем ему это знать? Зачем ему причинять мне боль, если он сам страдает?

— Пропусти, прошептала я, чувствуя, как слабость накатывает новой волной, сдавливая грудь.

Нет, только не перед ним. Он не должен узнать. Я не хочу, чтобы он видел меня такой – слабой, уязвимой.

Хьюго молчал, но его присутствие, его давление ощущалось в каждом сантиметре комнаты. Оно было почти осязаемым.

— Ответь на вопрос, его голос прозвучал ровно, но настойчиво.

— Ты сидела около меня или нет? Наши глаза встретились, и я замерла, поражённая тем, что творилось в его взгляде.

Как он смотрел на меня – с такой болью, с такой жаждой, с таким отчаянием, что у меня перехватило дыхание.

— Нет, ответила я, пытаясь пройти мимо, но он резко развернул меня, прижимая к стене. Его тело прижалось ко мне так сильно, так мощно, что я почувствовала, как моё сердце колотится о его грудь.

Он поднял мой подбородок, не давая мне спрятать глаза, заставляя смотреть на него, на его искажённое болью лицо.

— Врёшь! — прорычал он, и в его голосе звучала не только ярость, но и глубокая, всепоглощающая печаль.

Хьюго часто дышал, его волосы были взъерошены, под глазами залегли тёмные мешки, и я видела слабость в его глазах, такую же, как и в своих.

Почему он тут, ведь я вижу, что ему нездоровится, что ему плохо, но он продолжает намеренно здесь стоять.

Мне ничего другого не остается, как признаться.

— Даже если и сидела, сказала я, мой голос дрожал, — зачем тебе это знать? — я смотрела на него, видя, как он дрогнул, как тяжело вздохнул, как напряглось его тело.

Он не хотел знать, он боялся узнать, но одновременно жаждал подтверждения, жаждал знать, что я была рядом, что я заботилась о нём, даже когда он был так далёк от меня.