Книга Вернуть истинную, страница 70 – Сандра Лав

Она отражалась в зеркале, и я, несмотря на то, что отвернулся, не мог не смотреть. Смотрел, как она одевается – сначала сорочка, затем платье. Её руки дрожали, и это выдавало её волнение.

Когда она выпрямилась, надевая чулки на свои стройные ноги, она заметила, что я всё это время наблюдал за ней через зеркало.

Она замерла, смотря на меня. В её глазах читалось удивление, смешанное с чем-то ещё.

"Затягивает", - пронеслось в голове.

"Как же нас затягивает". Я впитывал её образ, каждую чёрточку её лица, изгибы её тела, и не мог оторваться от её взгляда. Это было словно притяжение, от которого невозможно избавиться.

Я развернулся, преодолевая расстояние между нами. Она отходила назад, отступая, пока не упёрлась спиной в стену. Мышка. Она прижалась к стене, словно загнанный зверёк.

— Ты подглядывал, прошептала она, и в её голосе звучало обвинение, голос дрогнул. Я усмехнулся, прикусив губу, пытаясь скрыть своё смятение.

— Нет, сказал я ей, видя, как она закрыла глаза, словно не желая смотреть на меня, не желая признавать очевидное.

Я приблизился к ней настолько близко, что это сводило с ума. Наши тела почти соприкасались.

Я смотрел на неё, на её мокрые волосы, которые прилипли ко лбу, на её искусанные губы, которые так и манили.

Я сглотнул, чувствуя, как внутри всё бурлит. Поставив руку над её головой, она оказалась в ловушке, прижатая к стене.

— Раз не на что смотреть, зачем тогда ты это делал? — услышал я её вопрос. Её голос был тихим, но в нём звучала обида, недоумение.

Я молчал, лишь взирая на неё, не в силах произнести ни слова. Что я мог ей сказать? Что я не мог отвести от неё глаз? Что я жаждал её, несмотря ни на что.

— Что с виском, откуда? — проигнорировал я её вопрос, взгляд мой снова приковал её лоб, свежую, кровоточащую царапину.

Боль, которую я чувствовал, была не только физической, но и душевной.

Мышонок сглотнула, её зрачки расширились, а дыхание участилось, превращаясь в прерывистое, нервное.

— Я упала, её ответ прозвучал неубедительно.

Я чувствовал, что она лжёт, что за этой простой фразой скрывается нечто большее, нечто, что она боится открыть.

— Стала невнимательной, сказал я, и в моём голосе прозвучала сталь, смешанная с горечью.

Мышонок вздернула подбородок, поджав тонкие губы, словно готова была дать отпор, но слова застряли в горле.

Её упрямство, её попытки скрыть правду, только распаляли моё желание узнать её секрет.

— Не поверю, что ты могла упасть, мышонок, повторил я, мой голос стал твёрже, настойчивее.

— Откуда эта рана? Я требовал честного ответа, словно имел на это право.

Мышонок молчала. Её глаза метались, ища выход, но его не было. Она попыталась открыть дверь, но я захлопнул её перед её носом, не отпуская.

Моя рука всё ещё была над её головой, прижимая её к стене, не давая сбежать. Я ощущал её страх, её смятение, и это только усиливало моё желание.

— Почему ты здесь? — внезапно спросила она, и её голос дрогнул, словно струна, натянутая до предела.

— Иди к себе. Тебе вообще нельзя вставать. Я усмехнулся, едва сдерживая боль, которая сдавила бок. Я не хотел показывать ей.

— Волнуешься? — спросил я, наблюдая, как она вздрогнула, отрицательно покачав головой. Её попытка скрыть свои чувства была тщетной.

Ведь я вижу как она внимательно смотрит на меня, как волнуется.