Книга Вернуть истинную, страница 45 – Сандра Лав

— Ослушалась меня, мой голос стал ниже, мрачнее, наполненный подавленной яростью, которая заставила её дрожать.

Меня разозлило, что она не принимала мою помощь, а просто игнорировала ее.

— Специально ждала этого момента, чтобы мне их всучить.

— Ты мне никто, чтобы тебя слушать, её голос дрожал, но в нём звучала сталь, — всего лишь отец моего ребёнка. Поэтому мне ничего от тебя не нужно. Не стоит этих жертв, на которые ты не способен.

Её слова ударили сильнее, чем любая монета, рассыпавшаяся по полу.

Я оскалился, закрыв глаза от гнева, который кипел внутри, от боли, которую я так упорно пытался скрыть.

— Я специально для тебя их отправлял, вырвалось у меня, и её губы тронула слабая, едва заметная улыбка. Она сжимала ладони так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Я не просила, ответила она, и в её голосе звучала прежняя сталь, — ты сам настоял. Теперь я могу их вернуть тебе. Я усмехнулся, видя, как она дрожит, как отчаянно волнуется передо мной.

— Тем более я брала только для своего сына? — спросила она, и в её глазах промелькнула тень.

— Для моего сына, поправил её я, и она закрыла глаза, словно собираясь с силами. Затем глубоко вздохнула.

— Я верну тебе всё, чего там не хватает, можешь не волноваться, прошептала она, пытаясь отойти, но я не дал ей этого сделать.

Я взял её за руку, развернул к себе, пригвоздив её своим взглядом.

— Интересно как, прорычал я, наблюдая, как её глаза округляются от удивления и, возможно, страха.

— Не твоё дело, усмехнулась она, пытаясь вырвать руку, но я продолжал сжимать её.

— Моё, твёрдо сказал я, — как я уже и говорил, ты под моей защитой. Как бы ты их вернула? Если ты слишком нежная для этого мира, где бы ты раздобыла деньги?

Мой вопрос повис в воздухе.

Внезапно её рука взметнулась, и резкий, звонкий удар пощёчины пришёлся мне по щеке.

— Я ненавижу тебя, прошептала она, и в её голосе звучала такая искренняя, такая всепоглощающая ненависть, что я почувствовал, как она обжигает меня изнутри.

Я оскалился в ответ, стараясь не выдать себя. Ведь не только ненависть кипела в моём сердце.

Там было и другое, более сильное чувство, надёжно скрытое под тысячами замков.

— Это взаимно, прошипел я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более холодно.

— Ты думала, что меня волнуют какие-то деньги? Я усмехнулся, наклоняясь к ней, чувствуя, как она вздрагивает, поджимая губы. В её глазах, кроме обиды, мелькнуло волнение.

— Я владелец этих земель, мой сын — их наследник. Думала я буду просить вернуть всё до копейки?

Я выпрямился, наблюдая, как она обнимает себя за плечи, словно пытаясь защититься от моих слов, от моей близости.

— Мне плевать, сколько ты брала, плевать, для чего, проговорил я, сглотнув. Её глаза. Как же давно я их не видел.

Как же сильно я по ним скучал. В них была вся её боль, вся её сила, вся её нежность. Я смотрел в них, и внутри меня что-то надламывалось.

Я выпрямился, мышонок обняла себя за плечи.

— Можешь оставить себе, произнёс я, и в моём голосе не было ни грамма тепла.

— Обратно я не приму. Если не оставишь, выброшу к чертям. Помни, на каком условии ты здесь, если хочешь и дальше жить рядом с сыном.

Она тут же вскинула голову, её глаза расширились.

— Я не узнаю тебя, прошептала она, и в её голосе звучала боль, смятение, отчаяние.