Книга Вернуть истинную, страница 47 – Сандра Лав

Я зажмурилась, отчаянно пытаясь отогнать эти мысли, они могли причинить мне физическую боль. Мне должно быть всё равно.

Подойдя к кровати, я невольно улыбнулась. Улыбка появилась сама собой, но она была горькой и печальной.

Скинув с себя халат, я осторожно прилегла рядом с сыном. Он мирно спал, его маленькое тельце ровно дышало, и тихое сопение было самым умиротворяющим звуком на свете.

Я поцеловала его в лобик, и волна безграничной любви захлестнула меня, вытесняя страх и отчаяние. Только он – мой сын – единственный, кто держит меня. Без него было бы невыносимо тяжело.

Сердце сжалось от переполнявших меня чувств. Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться, найти хоть крупицу покоя.

Но это было бесполезно. Его взгляд грозный, ледяной взгляд, я вижу его даже сквозь закрытые веки.

Я начала гладить Ника по животику, лёгкими, нежными движениями, целуя его. А у самой слёзы вновь навернулись на глаза.

Почему тогда он принял моего ребёнка? Неужели он не боится того, что в нём течёт моя кровь?

Неужели не боится, что он – ведун, как и я? От этих мыслей я сжалась вся, отчаянно пытаясь отогнать их, запереть где-то глубоко внутри.

Я не помню, как провалилась в сон. Он окутал меня, и я спала так крепко, так безмятежно, как никогда прежде.

Внезапный, пронзительный плач сына вырвал меня из этого блаженного забытья.

Я резко села, сердце колотилось в груди, словно загнанная птица. Где я? Чьи это стены? Протерев глаза, вспомнила, что я нахожусь у Хьюго.

Ник смотрел на меня своими большими, испуганными глазами.

Я осторожно приподняла его, прижимая к груди, пытаясь успокоить своим теплом.

А сама, всё ещё обнимая сына, осмотрелась. Удивление сменило растерянность, когда мой взгляд упал на стол. Вещи.

Осторожно встав, я покачивалась, пытаясь успокоить Ника, который всё ещё хныкал, уткнувшись мне в плечо.

А сама, на ватных ногах, подошла к столу. Платья, обувь, ночные рубашки.

Я глубоко вздохнула, осознав. Хьюго сдержал своё слово. Мне принесли вещи. Придерживая сына одной рукой, я стала рассматривать, что принесли.

Тёплые, мягкие платья, как раз для этой осени, чулки, и длинные, тёплые ночные рубашки.

Закончив осматривать вещи, я уже хотела отвернуться, но мой взгляд зацепился за что-то ещё. Записка.

Дрожащей ладонью я подняла её. Слова расплывались перед глазами, буквы плясали, отказываясь складываться в осмысленные предложения.

"Приведи себя в порядок, чтобы я не видел тебя в порванной ночной рубашке. Мать моего ребёнка должна выглядеть в подобающем виде.

Я сглотнула, чувствуя, как горький комок подступает к горлу.

"Спускайся к ужину, отказы не принимаются. Не придёшь, силком вытащу, тебе это не понравится, мышонок".

Я сжала эту записку так сильно, что ногти впились в ладонь, и зажмурилась, пытаясь унять дрожь. Зачем? Зачем ему я там нужна? Пусть ест сам. Я просто не могу. Я не хочу.

Я вздохнула, понимая, что должна спуститься. Но как заставить себя? Как преодолеть этот страх, который сковал меня.

Сначала я должна покормить своего ребёнка. Села на кровать, Ник уткнулся в грудь, и я принялась его кормить.

А сама кусала губы, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги.

Ник – наследник этих земель, а кем буду я? Если я даже прав никаких не имею. Вдруг у Хьюго появится другая женщина? Эта мысль обожгла меня.