Книга Вернуть истинную, страница 41 – Сандра Лав

Я сглотнула, медленно закрывая за собой дверь. Дальше пройти я не решалась, сердце колотилось в груди, не позволяя приблизиться. Я оглядела покои, которые он выделил для нас с сыном.

Просторная комната, большая кровать, шкафы, письменный стол, уютный диванчик. Всё было новым, красивым, даже шторы и скатерть на столе казались изысканными. Но эта красота лишь подчёркивала гнетущую тишину.

Она ыла оглушительной.

Я чувствовала, что он знает о моём приходе, но он не спешил оборачиваться. Словно чего-то ждет. Топталась на месте, с ноги на ногу, прижимая ладони в платью.

— Зачем пришла? — его голос, холодный и отстранённый, пронзил меня насквозь.

В тот же миг внутри поднялась волна злости. Почему он так холоден? Почему ведёт себя так, будто я ему безразлична.Эта холодность ранила меня до глубины души.

— Мне нужно покормить Ника, попыталась сказать я уверенно, но слова вырвались дрожащим шепотом.

Голос предательски подвёл, усиливая мою тревогу, когда он, наконец, развернулся.

Его глаза. Они горели, словно два раскалённых угля, полные ярости и ненависти.

Я упорно пыталась выдержать этот взгляд, не отводя глаз, хотя внутри всё сжималось от страха. На его лице появилась оскал, обнажая стиснутые зубы. Я видела, как сильно он зол на меня.

Воздух будто исчез из лёгких. Я смотрела на него, изучающе, пытаясь разглядеть за этой маской гнева что-то прежнее.

"Красивый, любимый" - пронеслось в голове, словно эхо далёкого прошлого. Но тут же я отогнала эти мысли.

"Не примет", - твердил голос разума, острый и безжалостный.

Соглашаться с этим было больно, до скрежета в зубах, до жгучей пустоты в груди. Но что я могла поделать?

Признать, что иллюзии развеяны, что тот, кого я любила, теперь смотрит на меня с ненавистью, было невыносимо.

Хромая, я преодолела тяжёлое расстояние между нами, стараясь не спешить, чувствуя каждое движение с усилием.

Взгляд невольно упал на Ника — он внимательно смотрел на отца, искренне заинтересованный.

Сердце сжалось от щемящей боли. Этот беззащитный мальчик, и мы, между которыми— незримая, но такая ощутимая стена отчуждения.

— Позволишь? Спросила,затаив дыхание, с волнением смотря на наго.

Он скривился, словно ему противно было даже слышать мой голос, по крайней мере, не говоря уже о том, чтобы меня видеть.

Я осторожно протянула руки к ребёнку, и Ник тут же радостно всхлипнул, словно узнавая мою любовь и тепло.

Улыбка тихо затеплилась на моих губах, когда я прижала его к груди и нежно поцеловала.

Отвернувшись от холодного взгляда Хьюго, я подошла к большой кровати и медленно села.

Сердце билось так громко, что я боялась, что он это услышит.

— Можешь пожалуйста выйти? — попросила я тихо, надеясь на понимание, но в ответ — лишь гробовое молчание.

— Здесь я отдаю приказы, ты подчиняешься, его голос прозвучал как приговор, холодный и бескомпромиссный.

Я скривилась, пытаясь сдержаться.

— Я не рабыня, которая будет слушаться! — слова вырвались сами собой. Во мне всё закипало от обиды и несправедливости.

— Ты в моей власти, — его голос звучал низко, почти рычаще, — пора бы уже это понять.

Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. Этот тон, этот повелительный тон. Я чувствовала, как внутри всё сжимается, как гнев борется с отчаянием. Его слова впивались в меня,разрывая изнутри.