Книга Вернуть истинную, страница 161 – Сандра Лав

Мы молчим, потому что воспоминания нахлынули с головой, захлестывая нас обоих.

Внезапно мышка встала напротив меня. Она стала гладить мои руки, затем обнимать меня, её объятия были такими нежными, но крепкими. В её глазах стояли слёзы и волнение.

— Мне очень жаль, что так получилось, Хьюго, очень жаль, шепчет она, и её голос был полон искреннего сострадания.

Я усмехнулся, но это была горькая усмешка, лишённая всякой радости, лишь отражение той иронии судьбы, что связала нас.

— Твои сородичи убили моего отца, я произнёс это медленно, каждое слово было выковано из боли, — мои — твоих родителей. Истина была жестока, пронзительна.

Я сжал её сильнее, притягивая к себе, чувствуя её дрожь, которая прошла сквозь меня. Она уткнулась мне в грудь, плача снова, её тело сотрясалось от всхлипов, и я крепче обнял её, пытаясь дать ей хоть какое-то утешение.

— Он должен был научить меня обороту, должен был показать всё, рассказать про обычаи, но его не было, продолжил я, и в моём голосе звучала глухая боль от утраченных возможностей, от отсутствия отца, который должен был быть моим наставником.

Я сжимаю её сильнее, как будто в этом объятии мог найти утешение и для себя, и для неё.

— Я понимаю тебя, её голос был приглушённым, потому что она всё ещё прижималась к моей груди, продолжала плакать.

— Ведь мои родители должны были обучить меня силе, контролировать свою магию. Я выросла без любви, я бы была бы одной из них, сказала она мне, и в её словах прозвучала невыносимая горечь.

Я обнял её еще сильнее, инстинктивно притягивая к себе, словно пытался физически оградить её от этой тьмы, от этих мыслей.

Моё тело напряглось, каждый мускул кричал о необходимости защитить её.

— Не стала бы, прошептал я ей в волосы, мой голос был хриплым от нахлынувших чувств, но преисполненным непоколебимой уверенности.

— Ты другая, мышонок, ты никогда бы не стала одной из них.

— Я вовремя нашёл тебя.

Я нежно поцеловал её в лоб, задерживая губы на мгновение дольше, чем требовалось, вкладывая в этот поцелуй всю свою нежность, всю свою клятву оберегать её.

Мышка вздрогнула в моих объятиях, её руки легли мне на плечи.

Она подняла на меня взгляд, и её глаза – эти бездонные омуты, были полны такой пронзительной боли, что у меня внутри всё сжалось.

— Мне так больно, так обидно, Хьюго, шепчет она, и её слова были подобны острым осколкам, что вонзались мне прямо в сердце. Каждое из них отзывалось эхом в моей душе, причиняя новую, непривычную боль – боль за неё, за её раненое сердце.

— Я бы хотела, чтобы ты познакомился с ними, её голос стал едва слышным, и от её слов я замер, мгновенно сжав её ещё сильнее. Это желание, прозвучавшее так просто, обрушилось на меня всей тяжестью её утраты.

— Твой отец вызывает уважение, мышонок, мой голос стал мягче.

— Я изучал все его бумаги за этот год. Он действительно был хорошим человеком, хоть я и его не знал. Я произносил эти слова с полной искренностью.

— Другой дочери у него не могло не быть, я добавил с нежной, едва уловимой улыбкой, видя, как эти слова трогают её.

Мэди слабо улыбнулась, закрывая глаза.

— Я назвала Ника в честь него, услышал я её тихий голос. От этих слов у меня перехватило дыхание.

Я улыбнулся, не скрывая своего восторга, видя, с каким трепетом она на меня смотрит.