Книга Вернуть истинную, страница 105 – Сандра Лав

В её глазах, когда они вновь встречаются с моими, я вижу отражение своей собственной души, терзаемой сомнениями и страстью.

— Не отворачивайся от меня, приказал я ей, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно мягче, пробиваясь сквозь шум праздника.

— Отпусти меня, услышал я в ответ. В её голосе звучала отчаянная мольба, смешанная с легкой паникой.

— Нам уже пора. Она попыталась убедить меня в этом, её взгляд метался, избегая моего, но я, конечно же, не поверил.

Её нежелание видеть меня — вот что сейчас чувствовалось сильнее всего.

Я сглотнул, ощущая, как ком подкатывает к горлу. Наклон к ней стал ещё более интимным, воздух между нами загустел

Тянет.

Меня безудержно тянет к ней, так сильно и так мощно, что я едва могу дышать. Как я вообще мог держаться от неё подальше столько времени?

Эта мысль казалась абсурдной, невозможной. Теперь я не могу этого сделать. Мышонок вызывает во мне бурю эмоций.

Она буквально сломала мою броню, эту многолетнюю защиту, оставляя после себя лишь пепел. Моя броня спала окончательно. Я открыт перед ней. Только перед ней.

И это удивляет меня до глубины души.

Ведь именно она — та женщина, которой я могу полностью довериться, раскрыть ей свою истинную сущность, которую так тщательно скрывал от всего мира.

Только в её глазах я вижу не осуждение, а понимание. В её дрожи — не страх, а трепет. И это всё, что мне нужно знать.

Несильный удар пришёлся по дереву, когда я не удержался. Этот скрежет, кажется, вырвался из самой глубины моей души.

Не могу больше сдерживаться, когда она так близко. Не могу контролировать этот вихрь, что творится в моей груди.

Хочется взять её в охапку, прижать к себе так сильно, чтобы она почувствовала, как сильно бьётся моё сердце.

Хочется её тепла, её любви, этой нежности, которую я так долго подавлял. На этой мысли я сглотнул, ощущая, как пересохло в горле.

— Думала обо мне? Вспоминала? — прорычал я, и мой голос сорвался, выдав всю мою ярость и отчаяние.

Мышонок сглотнула, её глаза расширились от испуга. Маленький Ник в её руках заёрзал, но продолжал спать, не ведая о бушующей буре.

Снова мои глаза нашли её. Она часто дышит, её грудь вздымается под тонкой тканью. Она не смотрит на меня, избегает моего взгляда. Поджимает губы, что-то неразборчиво шепча себе под нос, словно пытаясь успокоить саму себя.

Я же взъерошил свои волосы, пальцы рвали их в отчаянии, пытаясь справиться с собой. Со своим гневом, со своим всепоглощающим желанием. Сможет ли она простить меня?

Подпустит ли она меня к себе, сможет ли принять меня после всего, что я наговорил? Сможет ли она увидеть за этой яростью мою боль, мою любовь, которая горела во мне всё это время?

Мышонок отрицательно качает головой, её плечи дрожат, а по щекам стекают слезы. Горько усмехнувшись, я отворачиваюсь от неё, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Пытаясь справиться со своим гневом, я говорю себе:

"А что ты хотел? Ты же сам выкинул её, отправил прочь, даже не проводил, даже не взглянул на неё. Вёл себя с ней холодно, как с чужой.

Что ты хотел после всего этого? Что она будет любить тебя? Что простит?"

Я снова оскалился, понимая, что это самобичевание, этот гнев, ничто не остановит меня.

Я понял, что хочу её одну. Что хочу именно её. Что люблю, мать вашу, её. Люблю. Это осознание далось мне тяжело, я так долго сопротивлялся ему, отрицал. Но, несмотря на всё, любовь к ней оказалась сильнее.